— Я говорила про ту среду, в которой обитала. И вообще, знаешь, если человек много лет сидел взаперти, а потом вырвался на свободу, ему само собою сносит крышу. Особенно, если оказывается, что можно путешествовать, что мир не в хаосе, что есть много прекрасных стран и они вовсе не вражеские. Что есть та жизнь, о которой ты читал, мечтал. И вот она. Бери. Мое поколение слишком хорошо помнит этот голод, жадность ко всему. Я много странствовала, впитывала как губка, чтобы приобрести бесценный опыт. Но… я захотела больше коллекций, больше магазинов, больше показов, больше славы! Понимаешь? Мои дети — это другое поколение. У них все есть, поэтому они не сходят с ума, чтобы все охватить и захапать. Весь мир в кармане, помнишь, я тебе уже говорила. Это в буквальном смысле. Маленькие приборчики, соединенные с глобальной сетью. Ты удивляешься, что это секретные технологии, что бездумно раздавать их людям. Но представь: все сами делятся подробностями из жизни, ни за кем специально следить не нужно. — Лера засмеялась.
— Мне сложно понять устройство будущего мира, — отец нахмурился. — Хорош он или плох…
— Он хорош тем, что ты можешь жить своей жизнью. Бесспорно, одна ложь сменилась другой, но ты сам можешь выбрать, в каком мире жить. У тебя есть хотя бы шанс, понимаешь, быть собой. Не бояться, что завтра тебя посадят, потому что ты как-то не так выразился. Или сосед напишет лживую ксиву и ночью по тебя приедут…
— Ты хочешь сказать, наступит полная свобода слова? Не так как сейчас, когда вместо лжи за спиной, врать стали в открытую. По-настоящему?
— Формально да. А фактически — вряд ли, потому что виртуальный мир не может быть честным… Но, послушай, сравнивать даже нечего! Это разные миры. Когда я оказалась здесь, это было… в общем… худшее наказание! Но я ничего не могу изменить. И мне, если честно, повезло, — я могу открыться тебе. Это мощный бонус. Понимаешь?
— Значит, будущее не безнадежно?
— Главное, 90-е пережить.
— То есть?
Лера долго еще рассказывала ему про тяжелую для страны десятилетку, он слушал ее с бледным лицом, морщины на лбу собрались в длинные полосы.
— Поэтому рекомендую вместо планов на постройку дома, — предложила она настоятельно, — воспользоваться пока еще реальными деньгами на сберкнижке и купить этот дом.
— Что ж. — Отец почесал подбородок, словно проверяя, насколько проклюнулась за это время свежая щетина. — У нас есть в запасе несколько лет, нужно сделать все как можно правильнее, а то ведь ты второй раз можешь не явиться…
Валерия засмеялась, звонко, как ребенок. Его сухие губы расползлись в улыбке, куда более широкой, чем обычно.
— Осталось придумать, как мать убедить. Для нее накопления на книжке, как священная реликвия.
— Это так, — Лера снова заговорила серьезно. — Но я уверена, что она не станет спорить с тобой, как и в былые времена. Ты купишь свой дом. Поверь, без тебя она этого сделать не сможет.
Отец вздохнул:
— Иногда намного легче принимать решения спонтанно, в текущем режиме, не зная наперед, что тебя ждет…
— Это точно!
Помимо разговоров с отцом, ее наполнял спокойствием заброшенный пустырь.
Трава зеленела и разрасталась с каждым днем, ветки деревьев наливались соком, пахли лозой и покрывались маленькими почками, как капельками из драгоценных камней.
Несколько раз она встречала каких-то прохожих, поглядывала настороженно. Один раз это была старая женщина с внуком, они выкапывали молодое деревце, вероятно, чтобы пересадить у своего дома. Второй раз двое жещин и мужчина крепили банки к березам. Появлялись люди, вывозившие на тачках мусор и бесцеремонно выгружавшие его в прорытые когда-то траншеи (эти ее не замечали, действовали быстро и неаккуратно). В случае, если бы явилась какая-то компания, либо люди подозрительной внешности, либо хоть кто-то, кого бы она сочла опасным, Лера уже знала все ходы и выходы и могла скрыться из виду незамедлительно.
И все же отчего-то ей было хорошо в этом заброшенном месте.
Ведь это там она впервые попыталась «прийти в сознание». И там же столько раз пыталась сделать это снова и снова.
В один из таких дней (это был последний день весенних каникул) она сидела на втиснутом меж берез камне, — том самом, что обнаружила здесь еще в первый раз, — и старательно вспоминала последний вечер в ипостаси скандальной звезды фэшн-индустрии: ресторан, клуб, концерт «Мэрвы» (она даже песни помнила!)
Затем какое-то безумие: пьяные выверты, травка, малолетки…
Происходящее дальше настолько усеяно мраком, что ни одного просвета не падало на ее мысли, на ход событий. Она смутно понимала, что села за руль своей кричаще-малиновой «Тойоты» на жестком подпитии. А потом?.. Потом она уплыла в сон. Глубокий и непробудный, каких не бывает у зацикленных карьеристов.
Перезагрузка системы?
Так вот, думала она в тот миг, тщась собрать в целое обрывки памяти, может это и есть перезагрузка? Ведь если она разбилась пьяная в дребедень — там, то не оказалась бы здесь. Или оказалась бы?
