Уставшая, я вернулась домой, поставила бумажный пакет на стол, и, положив рядом сумочку, села на подушку и закурила. Пол был еще холоднее, чем вчера, и я не могла решить, включить ли мне отопление, но решила обойтись без него, после чего вытащила мобильный из пустой сумочки.
Работаешь?
Я отправила сообщение подруге из сауны. Потом достала бальзам для губ, который за день бросила в пустой пакетик из патинко[7], и намазала слегка обветренные губы. Она довольно быстро ответила.
Да. Кое-как. Уйду в полночь.
Пошли выпьем? Можем поесть.
Ок, я бы перекусила. Но я работаю еще три дня потом, завтра с утра.
С десяти утра?
Да.
Она отвечала быстро, наверное, гостей у нее не было. Видимо, она много работала, хотя она была из полноценной семьи, но ее родители жили в какой-то непонятной дыре, в замшелом провинциальном городе, не в Тибе и не в Сайтаме, а там, откуда мало кто перебирается в Токио. То есть четыре или шесть дней в неделю она работает в старом районе красных фонарей, а когда у нее месячные, подрабатывает где-то еще, где не надо заниматься сексом. Думаю, она зарабатывает раза в три больше меня, хотя я работаю шесть дней в неделю.
Я бы выпила, давай встретимся через четыре дня.
Тебе не хватает пьянки после бара?
Нет, просто деньги пришли. И дома не могу спать.
А что с тем БДСМ-клубом?
А я ведь совершенно забыла о том БДСМ-клубе, контакты которого она мне прислала. На похоронах Эри царила такая тоска, причем тоска не по ее смерти, а по ее жизни, что я хотела узнать о ней побольше. Те публичные дома и клубы, в которых она работала в Осаке или рядом, были совсем простыми, и я не думаю, что они были как-то связаны с БДСМ. Тем не менее я начала о них расспрашивать, потому что туда меня бы наверняка взяли, даже с моими татуировками и ожогами. В других саунах и клубах, где хорошо платят, шрамы, за исключением следов от пластической хирургии, вообще не к месту. Помимо вставных зубов у Эри были шрамы от порезов той же длины, что и у меня, на левой руке от запястья и до локтя. Она рассказывала, что порезала руку в юности, но ведь она и умерла совсем юной.
Нет, еще нет. Я была в больнице. Там не смотрят на татухи?
Я задала этот вопрос спокойно, хотя я не погружалась в тему – может быть, это был импульс тех вопросов, которыми я забросала маму и которые она, скорее всего, вообще не поняла. Я недостаточно крепко закрутила крышку на бальзаме для губ, поэтому выдавила еще немного и намазала уже липкие губы.
Сейчас у многих девочек татуировки, везде, кроме горячих источников, где есть семейные бассейны.
Я дотронулась до левой руки, поглаживая пальцами через одежду ту неровность от шрамов. Татуировку мне делала вежливая и явно опытная художница, работавшая в большой яркой студии на оживленной улице, где было много школьников. Она не рисовала сама татуировки, работая по рисункам и эскизам клиентов и следуя их запросам и желаниям, поэтому я показала ей несколько примеров из журнала. После чего она аккуратно набила мне рисунок, украсив черным мои шрамы и сделав их совершенно невидимыми. Я несколько раз пробежалась пальцами по одному и тому же месту, касаясь неровной текстуры, пока ощущение совсем не пропало. И когда я потрогала татуировки, не прикрывавшие шрамы, мне казалось, что кожа там тоже припухла.
Я пойду в бар. Может быть, к тому хосту.
Ггг. Лучше сходи в бар, послушай зазывалу и напейся даром, не спускай деньги на него!
Я прочла это сообщение и затем написала хосту. Я не знаю, как часто он проверял сообщения. Я могла бы сходить в бар, послушать какого-нибудь зазывалу и напиться на три или пять тысяч иен – мне захотелось выпить, пока я печатала сообщение.
Я не мыла руки с тех пор, как пришла домой, поэтому я пошла в ванну, вымыла их с мылом и вытерла уже несвежим полотенцем из кучи на стиральной машине. Разглядывая свой макияж, я взяла зеркальце и плойку и снова села на пол перед столиком. Если свет недостаточно ярок, я крашусь ярко, что хорошо, когда я иду куда-нибудь вечером. Чтобы оживиться, я засунула в нос какую-то палочку с непонятными иероглифами на ней, затем несколькими штрихами чуть погуще подвела брови. Обычно в этой палочке есть мята, но продавец-китаец разбавляет ее порошком. Я вытирала макияж с внешних уголков глаз ватной палочкой и пыталась вспомнить, как мы встретились – думаю, через кого-то, кто работал на клиента Эри.
Раздался телефонный звонок. Это оказался хост.
– Приве-е-ет, как дела?
– Ты не в клубе?
