Андрей вел вездеход, с трудом выбирая дорогу на скалистой местности. Неровности, камни, валуны и, собственно, скалы затрудняли продвижение, сковывали скорость, заставляя плестись черепашьим шагом. Благо на пути не попадались враждебные люди. Да и не враждебные тоже. Да и нелюдей не было видно. Только черный дым поднимался на юге, далеко у горизонта — это совершалось ограбление каравана. Андрей живо представил, как чудовища Франкенштейна, бывшие некогда частями разных машин, наваливаются критической массой на отстреливающиеся машинки, уже зная, что обречены, но не подозревая, кто заказчик. Ржавое превосходство поглощает блестящие новые машинки, сверкающий новый караван. Вразнорядицу одетая анархическая армия ставит мат отряду формально одетых солдат. Кровь разбрызгивается по земле со всех сторон, но пустынные воины едва замечают потери нескольких бойцов, тогда как группа городских стражников оказывается обескровленной. Последний пулеметчик захлебывается очередью, свисая в конвульсиях с боевого товарища. Дикари, возбужденные сопротивлением, протаскивают его по земле, заставляя потерять человеческий вид и его и себя. Водители с ужасом ждут своей очереди. Мгновение и все кончено. Гигантские костры смывают следы преступления. Груз, получивший нового хозяина, теряется среди песков, следы заметаются ветром.
А в десятках километрах оттуда одинокий путник держит путь на север, держась за баранку и с надеждой вглядываясь вперед. Разнообразие форм скал не может скрыть однообразие сути. Отсутствие проявлений жизни давит на человека, подавляет надежды. Хоть бы ящерица проскользила по пескам или встретился одинокий росток, тянущийся к солнцу. Но нет. Только безжизненные поверхности окружают вездеход. Когда-нибудь и жизнь, что находится внутри вездехода, прекратится. Время снова застыло. Или пустыня застыла. Или все застыло. Андрей встрепенулся. Краем глаза он увидел какое-то движение. Жизнь? Здесь? Еще движение. Он остановился, стараясь понять, привиделось ли это ему или нет. Из-за скалы вышел хлипкий человек. Он не выглядел опасным, да и ощущения ловушки не было. Он неуверенно подошел к вездеходу, постоянно оглядываясь назад, как бы спрашивая, действительно ли нужно подходить? Но внешний вид Андрея, а скорее его машины, внушал незнакомцу уверенность.
— Извините, — обратился он, — я вижу вы не из Преисподней. — Откуда? — удивился Андрей. — Ах, да. Еретики называют это место Эдемом. Я надеюсь, Вы не принадлежите ему? — Нет, конечно нет. — Я так и думал. Еретики не ездят на таких машинах. — Незнакомец повернулся к скалам позади и помахал руками, из-за них вышли люди, и подошли к вездеходу. Они все были одеты в хитоны из белой грубой ткани — кусок материала, перекинутый через плечи.
— Ох, простите за мою неотесанность, — спохватился человек. — Меня зовут Иосиф. А это Мария, Иван, Денис и Ерофей. — Андрей. — Приятно познакомиться. Позвольте поинтересоваться. Что Вы делаете в наших краях? — Я здесь проездом на север. — Ах, как интересно. Вы слышали? — обратился он к остальным. Те многозначительно закивали. — Позвольте пригласить Вас к нашему столу, Андрей. — Ему следовало бы отказаться принимать приглашения от незнакомцев, пусть даже и очень вежливых, но он не смог им отказать и направился в их скромное жилище.
Скромное жилище представляло собой небольшую пещеру, обставленную нехитрой мебелью — кожаные лежаки, каменный стол, две скамьи, металлическая печка с гнутыми ножками, пара ведер и тазик, за грубо сделанной перегородкой похрюкивали свинообразные животные. На столе горкой лежали беловатые свертки. От них вкусно пахло печеным мясом. На шпажках красовались жареные ящерицы, чередующиеся с грибами. Пирамидой гарнира возвышалось вареное зерно. Рассадив всех за стол, Иосиф принес глиняные кружки с квасом. — Поднимем наши чаши за скорейшее возвращение света в эту некогда благословенную землю и за быстрейшее насыщение наших желудков, — дал он старт застолью. Кружки приветственно поднялись вверх и опрокинулись живительной влагой в жаждущие рты. Свертки оказались вкуснейшим мясом со странным привкусом, обернутые сухими хрустящими блинами. Грибы подчеркивали вкус ящериц, рассыпчатое зерно раскрывало букет вкусов. Еда не была очень вкусной, но казалась таковой благодаря этим милым вежливым людям. Сделав последний глоток, Андрей почувствовал тяжесть в мышцах и провалился в темноту.