Команда собралась в кают-компании, намереваясь отметить начало нового исследовательского цикла. Небольшой отдых в комнатах пошел всем на пользу, подарив здоровый румянец, веселость лиц и глаз и бодрость духа. Люди уселись за большой стол, полный торжественных блюд. Здесь была и курица по-пекински, и узбекский плов, и стейки из мраморной австралийской говядины, и овощной салат, приправленный брюссельской капустой, и много чего еще. Разнообразие названий блюд несколько сглаживалось их внешним видом — все они представляли собой прямоугольные брикеты однородной консистенции. Отличались они друг от друга только цветом и, иногда, вязкостью. Но, несмотря на такое визуальное однообразие, их вкус действительно был наполнен колоритом разных континентов. Артур Ли на правах старшего астронавта первым взял слово. Он поднял бокал, доверху заполненный самой драгоценной жидкостью — водой, и произнес, слегка покачивая седой головой:
— Позвольте искренне поздравить всех с началом нового цикла исследований и, особенно с тем, что именно нам выпала эта честь. Уж мы-то не подведем.
Все одобрительно закивали, выпили за этот тост и принялись уплетать за обе щеки.
— А я пошел в астронавты по следам своего отца, — начал застольный разговор Джим Марс. — Он был действительным пилотом королевских сил Уэльса и участвовал в покорении скопления Галилея. Я верю, что он гордится мной.
— Так значит твой отец — это Уильям Марс? — удивился Дэвид Париш. На тренировках на Земле у них не было времени для разговоров по душам, считалось, что полезны только рабочие контакты, поэтому оставшись наедине друг с другом, астронавты принялись восполнять упущенные возможности. — То-то я смотрю у тебя такое знакомое лицо. Мне жаль, что он не вернулся с той экспедиции. И я уверен, что он гордился бы тобой.
— Спасибо. А кто тебя вдохновил на эту миссию? — спросил Джим в ответ.
— Много кто. Все исследователи космоса повлияли на меня. И твой отец тоже.
— А я вдохновлялась Тьюрингом. Хоть он и не был астронавтом, но он открыл новые горизонты знаний. Надеюсь, и мне удастся здесь хотя бы чуточку приоткрыть калитку, ведущую в новый мир, — поделилась своим сокровенным Петра Карол. — А ты, Катрина?
— Вы будете смеяться, но я стала космическим биологом из-за Коротыша.
— Это чье-то прозвище? Какого-то значимого для тебя человека? — удивилась Петра.
— Да, значимого. Но не человека, а хомячка, — все удивленно повернулись в сторону Катрины. — Да, хомячка. Он был мне очень дорог в детстве, но хомячки очень мало живут. Его смерть сильно расстроила меня, и я решила стать космобиологом, чтобы найти на просторах космоса хомячков с большой продолжительностью жизни. Понимаю, это звучит глупо, но именно Коротыш был причиной, почему я связала свою жизнь с наукой. И потом она увлекла меня своей красотой и таинственностью.
— Это вовсе не глупо, — возразил ей Ламберт Эрикс. — Твоя история подтолкнула меня на мысль, что я тоже стал робототехнком по схожей с тобой причине, хоть и обезличенной. С детства меня завораживали домашние робопомощники. Я видел в них живых существ. Но их жизнь сразу длинная. Их можно ремонтировать, улучшать. Я сразу нашел идеальных питомцев и теперь проверяю, на что они способны. А где могут быть идеальные условия для этого? — только на краю исследованного космоса.
— А меня вдохновил Януш Корчак, — решил присоединиться к теме Нил Мун.
— Это какой-то врач? — поинтересовалась Катрина. — Я о таком не слышала.
— Врач. Но больше он — детский писатель. Он врачевал души детей и не оставил их до самой смерти. Надеюсь, я также буду врачевать тела людей до самого своего конца.
— Какие мрачные у тебя мечты, Нил, — перебил его Роджер Уайт. — Какой конец? Мы в самом начале. Вся жизнь впереди. Да еще какая. После этой миссии нас везде с руками оторвут. Зачем сейчас думать о смерти. Я о ней совсем не думаю. Просто делаю то, что мне нравится. Да еще и получаю за это деньги. Красота.
— Да, красота здесь неописуемая. От окна взгляд невозможно оторвать, — произнес, задумавшись о своем Нил. — В такие моменты начинаешь понимать тех, кто связал свою жизнь с астрономией. Это так романтично — вычислять красоту за окном. Да, Артур?
— Ты прав, — отозвался Артур Ли, услышав свое имя. — Наблюдения за небесными телами и расчет их поведения — это очень вдохновляющее. Особенно когда обнаруживаются твои предсказания. Но есть у меня еще одна причина — Хаббл.
— Знаю, знаю, — радостно отозвался Ламберт. — Это один из первых космических телескопов, сыгравший позитивную роль в становлении астрономии. Я много о нем читал — о найденных им объектах и зарегистрированных явлениях, об установленном оборудовании, о технических неисправностях и их решении. Удивительно как такие примитивные технологии дали так много человечеству!
— Я скорее имел ввиду другого Хаббла, — поправил его Артур, — Эдвина Хаббла. Он внес большой вклад в развитие понимания космоса. Он указал на существование других галактик, лежащих за пределами Млечного Пути. И много чего еще.
