— Да погоди ты, — возбужденный Джим был грубоват. — Я обнаружил кое-что интересное. Очень интересное. Нужно объявить общее собрание.
— Надо сказать Дэвиду — он вмиг все организует.
Через десять минут все собрались в кают-компании, удивленные, что их оторвали от исследований в самый разгар рабочего дня. Слово взял Джим:
— Друзья, чуть севернее метеорита я обнаружил необычный холм.
— И в чем же состоит его необычность? — спросил Джон Борн.
— В его необычной правильности. Он слишком идеальный для естественного происхождения. А внутрь ведет проход с гладкими стенами и полом.
— Насколько я понимаю, этот спутник недостаточно велик и приспособлен для появления на нем жизни, — заметила Катрина. — Это может быть или человек, или…
— Внеземная форма цивилизации, доросшая до космических полетов. — Артур стал незаметно для самого себя натирать руками седые виски, впав в возбужденное состояние. — Но с ближайших планет никто не мог прилететь, а значит — это следы цивилизации, освоившей межзвездные перелеты. Это перекрывает все наши исследования по своей значимости. Впервые хоть какие-то следы столь развитой цивилизации.
— Но это может быть и вымершая цивилизация с одной из местных планет, — включил логику Джон. — Что, надо признать, тоже неплохо.
В помещении на мгновение воцарилась возбужденная тишина, после чего все разом стали говорить, обсуждая столь неожиданно значимую находку. Нельзя передать тот восторг, что испытывали исследователи только от гипотетической возможности обнаружения чуждой высокоразвитой жизни. Лучше всего себя чувствовал Джим. Наконец-то приключения. Можно будет проявить себя. Кстати.
— Кстати, — произнес Джим. — Скажи Джон, а что случилось со связью? Я пробовал связаться по рации, но ничего не получилось.
— Электромагнитные помехи. Я уже пару часов бьюсь, но ничего не выходит. Я подозреваю, что в этом виновата активность звезды. Но, кажется, есть еще неизвестный фактор. Так что связь я не гарантирую. Ни местную, ни с Землей. Работает только проводная связь внутри станции. И когда связь наладится, я не знаю.
— Может оно и к лучшему. Сначала сами исследуем объект, а потом, когда связь наладится, сообщим на Землю. Жду не дождусь, когда мы проникнем внутрь.
— Сначала нужно подготовиться, Джим, — притормозил его Дэвид. — Собрать необходимые инструменты и припасы, настроить роботов. Но для начала нужно подкрепиться. Сейчас как раз будет обеденный перерыв.
Очень удачно подошло время обеденного перерыва. Все продолжили обсуждать появившуюся возможность, с аппетитом уплетая вкусную продукцию роботизированного кухонного комбайна. Джим с нетерпением глотал пищу, мысленно приближая момент своего триумфа. Как он покажет правильно-геометрический холм, как проведет остальных внутрь. Он взял в руки стакан, сделал глубокий глоток и поперхнулся. Он стал глотать воздух широко открытым ртом. Кровь прилила к голове, окрасив лицо в багряный цвет. Он выронил стакан на пол и упал вслед за ним. Его взгляд застекленел.
Экран напротив дивана стал транслировать рассвет, который разбудил задремавшего с книгой Андрея. Он потянулся, приоткрыл глаза и на секунду замер, вспоминая предшествующие события. Сегодня предстояло много сделать — вернуться на место находки котенка, обследовать там все, найти зацепки, проливающие свет на появление там людей (как минимум одного человека) и, если повезет, разыскать этих людей или их трупы (если не очень повезет) — маловероятно, что пятилетняя девочка одна путешествовала по каналам. Андрей встал с дивана, принес из кухни остатки вчерашнего молока, добавил туда хлопья и поставил на тумбочку рядом с кроватью — он понятия не имел чем нужно кормить детей. Подумав немного, он вернулся на кухню и принес оттуда бутерброд с колбасой и тоже положил на тумбочку. — Надеюсь, этого хватит. — Вода, совсем забыл про воду. — Вернувшись в очередной раз с кухни, он закончил натюрморт на тумбочке стаканом воды и, наконец, взглянул на девочку. Кровать была измята, всем своим видом показывая, как неспокойно спала рыжеволосая. Глядя на девочку, Андрей опять испытал ранее незнакомые чувства, неведомые ему семейные чувства, которые разбавлялись тревогой и печалью — очень уж не хотелось отдавать ее кому бы то ни было; однако, рано или поздно, это пришлось бы сделать — по-хорошему или по-плохому. Логическая часть разума предлагала это сделать раньше, чтобы не успеть сильно привязаться, и испытывать в связи с этим моральные страдания. Эмоциональная же часть разума, о которой и заботилась логическая, не хотела об этом даже и думать.
— У меня есть эмоциональная часть разума — как неожиданно, я думал, что обладаю только холодным рациональным умом.
— Если бы ты обладал холодным рациональным умом (да хоть бы теплым), то давно бы понял, что забрать маленькую девочку себе домой — это иррациональный поступок.
