Мое дыхание все еще тяжелое после шуточной борьбы, прохладный ветер с запахом влажной листвы касается лица, но внутри я горю и слегка теряюсь в пространстве и времени, потому что я обнимаю Джейка Элфорда из детства, но в то же время словно кого-то другого. Того, кто теперь крепко сложен и силен. Того, кто выше меня на две головы. Того, кто стоит сейчас прямо между моих бедер, и я, черт возьми, не помню, в какой момент он там оказался. И еще я не понимаю, почему не отталкиваю его.
Я чуть отстраняюсь, чтобы заглянуть в глаза Джейка. В них нет привычного сарказма и игривости, наоборот – он отчего-то напряжен и даже выглядит хмурым. Кажется, Элфорд, как и я, сам не понимает, как мы оказались в этом положении и почему ни один из нас не отстраняется.
– Тебе идет, – говорит он, и я чувствую его теплое дыхание на своих губах.
– Что именно? Обнимать тебя и не говорить, что мне это противно?
– И это в том числе. Я про твои глаза, макияж. – Джейк касается пальцами моей щеки, убирая упавшую на лицо прядь волос.
Точно, я и забыла, что Бэйли меня накрасила.
– Спасибо. Тебе тоже идет.
– Что именно? Говорить комплименты?
– И это в том числе. Я про то, что тебе идет не быть задницей.
Усмехнувшись, Джейк кивает и отстраняется. По телу пробегается холод, и я словно трезвею.
О боже, что это было? Что на меня нашло? И почему я не прервала затянувшиеся объятия?
Джейк возвращается на свое место и выглядит вполне расслабленным, я же не знаю, куда себя деть, и чувствую, как вся кожа горит после наших объятий. Не понимаю, нравится мне это или нет. Не понимаю, должно ли быть так? Может, внутри я все еще не готова простить этого парня, поэтому мой организм выдает такую странную реакцию на близость Джейка Элфорда?
Утром я еду с мамой на работу, чтобы помочь ей убраться в офисе. Она настаивала, чтобы я готовилась к яблочному фестивалю, но я не могу бросить ее в одиночестве убирать целый этаж, вдвоем мы закончим намного быстрее.
К тому же я не хочу оставаться дома одна со своими мыслями. Вчера мне дважды пришлось принять душ, потому что я никак не могла избавиться от запаха парфюма Джейка. Казалось, что он повсюду, въелся в кожу, волосы и одежду, так что я закинула все вещи, в которых была, в корзину для грязного белья.
Меня раздражает, что я весь вечер не могла выбросить этот странный момент из головы. Я пять с лишним лет ждала извинений от Джейка Элфорда, наконец-то получила их, но в итоге думаю не о долгожданных словах, а о том, как моя кожа горела всю дорогу до дома, словно у меня аллергия на этого парня. Чтобы отвлечься, я принялась рисовать карикатуры для газеты, а затем открыла текст песни, присланной Оливером.
С этими строчками не поспоришь. Олли сказал, что не знает, что видит на обложке, поэтому я сделала набросок в виде лежащего в ладони кровоточащего сердца, в которое впиваются острые ногти, накрашенные лаком.
– Клянусь, что убиралась здесь на прошлой неделе, – говорит мама, вытягивая меня из своих мыслей. – Как можно было так сильно убить офис?
– Это все равно лучше, чем дом после вечеринки. – Разбрызгав моющее средство по стеклу, я провожу по нему стеклоочистителем. – Даже скучно, ни одного презерватива не нашли.
– Микки! – Мама начинает резче протирать стол. – Господи, никак не привыкну к тому, что моя дочь знает, что такое презервативы.
– Я не использую их по назначению, честно.
Мама демонстративно крестится, заставляя меня рассмеяться.
– Если честно, я была бы не против, если бы ты начала ходить на свидания. Ты не можешь ждать его вечно.
– Первого секса?
– Микаэла! – Ахнув, она прижимает к груди ладонь с зажатой в ней тряпкой. – Я говорю об Оливере.
Настроение мгновенно падает. Меня убивает, что о моих чувствах знают все вокруг, все, кроме Оливера. Но я его понимаю, если бы я держала кого-то во френдзоне и не хотела чего-то большего, то намеренно не замечала бы сигналов.
– Не будем об этом, потому что я вчера решила больше никогда не говорить о парнях.
На мое заявление мама смеется, словно я выдала отличную шутку.
***
Проведение яблочного фестиваля в конце сентября – давняя традиция старшей школы Уэст-Мемфиса. К середине месяца созревает сорт Хани Крисп, и город словно сходит с ума, устраивая множество праздников и конкурсов, посвященных яблокам и блюдам из них.
