– Доброе утро, – звонко говорит она, я морщусь.
– Кира, говорить можно, – слышу я голос Яна и улыбаюсь.
– Чего? – грубо я спрашиваю девушку и делаю глоток воды.
– Куда вам? – теряется она.
– Куда мне что? – Ян хмыкает мне в ухо, но ничего не говорит, – давайте уже вашу флешку, – произношу я, и меня начинает разбирать смех. Чувствую себя девушкой в регистратуре районной больницы, такой полной, в очках, кудрявой и несчастной в личной жизни. Сижу и у всех спрашиваю талоны, карты и что там еще они спрашивают у больных людей, пришедших за помощью.
Девушка протягивает мне флешку, я киваю.
– Счастливо, – поднимаю я руку, прощаясь с ней.
– Кира, ты без настроения? Тебе не понравилась прическа? Ты не выспалась?
– Я сержусь, Ян, – отвечаю я.
– Оттого, что ты начнешь посылать авторов, игра быстрее не закончится.
– Я знаю, отключайся, – бросаю я, и Ян снова пропадает.
Я проснулась и огляделась – в комнате пусто, и, на удивление, прибрано. Я хмыкнула и выглянула во двор. Хозяин Сава дремал в старом кресле, черной папки в его руках, конечно же, не было, а гостиница молчала. Не шлепали о деревянный пол резиновые шлепки, не доносился запах пригоревшей еды, не было слышно голосов. Он похлопал руками по карманам, достал сигарету и взглянул на меня.
– Кира, привет, – медленно проговорил он.
– Привет, – улыбнулась я.
– Ты читать?
– Позавтракаю и приду к тебе.
Я вернулась в комнату, надела тунику, убрала волосы в хвост и открыла дверь на лестницу, у порога лежал роскошный букет огромных светло-розовых роз, они источали аромат, словно их только что срезали. Я села на корточки и погладила бутоны. «Ян», – прошептала я, сгребла розы в охапку и спустилась вниз.
Сава покачивал в тишине головой, словно в такт только ему слышимой мелодии.
– Красивые, – улыбнулся он, глядя на цветы, и протянул руки, я с радостью передала ему букет и пошла ставить чайник.
С моря не доносилось ничего, кроме плеска волн. И куда все подевались? Сава сидел неподвижно, бережно держал розы и смотрел на линию горизонта. Я предложила ему кофе, он отрицательно мотнул головой, показал на сердце, и я налила ему в чашку кипяток. Конечно, кофе для сердца очень вредно, кивнула я, а сигареты – полезно.
– Кира, воду, – он слегка приподнял розы, напоминая мне, что я совсем о них позабыла.
Не зная, где взять большую вазу, я принесла из прачечной комнаты зеленый глубокий таз, мы погрузили букет в него, хозяин расплылся в улыбке.
Над головой раздался гул, ежедневный осмотр территории совершали два больших вертолета. Сава довольно кивнул в их сторону и улыбнулся.
– Порядок, – протянул он и хлебнул воды, слегка сморщившись.
– Точно, – вздохнула я. – Принесешь?
Он поднялся и, слегка прихрамывая, пошел в свою комнату.
Я испытала угрызения совести, что заставляю пожилого человека бежать по мою душу за документами, которые мне же и нужны. И тут же осадила себя, ведь он сам согласился, когда его попросил Ян. Не хотел бы – мог и отказаться. Внезапно я услышала, даже почувствовала, что вокруг меня много людей. На песке лежали загорающие, дети с веселым смехом кружились в воде по колено, на летней кухне стучали кастрюли и пахло пригоревшим маслом. Я приложила руку ко лбу, она показалась мне совершенно ледяной. Что-то помешало мне, в кулаке был белый конверт. Это уже ни в какие ворота не лезет, рассердилась я, и принялась открывать конверт.
«Кира, я тебя жду», – гласила анонимная надпись. Я убрала письмо в задний карман и продолжила пить кофе. Мало ли кто пишет эти письма. Сава неуклюже примостился возле меня и положил на стол черную папку.
– Хороший? – спросил он, показав взглядом на цветы.
– Это Лизка принесла, – изумилась я.
– Утром. Принес, – покачал указательным пальцем у меня перед лицом Сава.
Кто-то принёс утром мне цветы, прекрасно. Начинался погожий солнечный денёк. Я обреченно открыла папку:
«Кирочка, милая, – было выведено тонким красивым почерком Яна, – спасибо за твое согласие мне помочь». Я фыркнула – всучил папку, заставил читать, а оказывается, это я согласилась ему помочь, однако читать продолжила. «Я знаю, что сейчас ты рассердилась и сказала себе, что дядя твой такой-растакой, заставил тебя все это читать и втянул тебя в эту прискорбно нечестную игру. Отнюдь. Поверь, ты участвовала во всех последних играх, разве это легко дается? Можно ли упрекнуть в нечестности только меня? Работаем мы все.
Продолжим говорить по существу. В папке адреса всех мест, где работают вестники до того, как рукописи будут переданы в Калининград, где, наряду с переданными в самом городе, будут приняты рукописи с вокзала.
Я уже говорил, где работаешь ты? В Санкт-Петербурге, я знаю, как ты его любишь.
Если будут вопросы – я всегда на связи.
Твой любящий дядя Ян».
Я покачала головой, к организации процесса придраться я не могу. Шоу, значит шоу, у нас с Яном есть определенные договоренности, нарушать которые мне совсем не хочется.
Я перелистываю папку: Калининград – площадь Победы.
