– Ничего, ничего… Так что с тобой случилось? Как ты? Вообще, что происходит? Мы думали, убили тебя там, в Америке… А ты тут – кум королю, сват министру. В крутых ходишь? Как меня-то вычислил?
– Сигнализацию у тебя дома поставил. После всего уже, когда война окончилась… Вернее, не окончилась еще до конца, но приутихла. Ну вот, как только у тебя дверь открылась, у меня звоночек зазвенел. Все элементарно. Радио. Попов изобрел, слышал?
– Слышал.
– Так вот, паренек мой подъехал, посмотрел, кто к тебе ломится… Оказалось – ты. Вот я и нарисовался. Тебя же пасти нужно, а то грохнут по старой памяти. На вас до сих пор установка – на тебя, на Настю, на мента этого… Грабко – фамилия его?
– У кого это установка?
– Ну, блин, Михалыч-то мертвый, а машина ведь запущена. Так что не шугайся особенно, это все уже вроде быльем поросло, но остерегаться следует.
– Ни фига – «не шугайся». За нами в Крым аж на вертолетах прилетели.
– На вертолетах? Ну, это по другому ведомству. Это, значит, комитет или менты… А, черт! Это же за мной прилетели, а не за вами!
– За тобой? Как это? Поясни, брат.
– Точно, точно! – Кислый налил еще водки. – То-то я смотрю, Настин дом кто-то пасет… Какие-то парни все крутятся вокруг, не деловые, левые какие-то… Комитет, бля, пронюхал… Слушай, тогда сливаться нам надо… Или… Впрочем, подумаем.
– Да о чем ты, Кислый? Давай по-человечески…
Кислый, налив по третьей, рассказал Егору, что в Америке, там, на пыльной дороге, ведущей в аэропорт, его таки взяли в плен.
– Не убили сразу, это большая ошибка была с их стороны. Но вы-то ушли…
– Мы-то ушли, как видишь. Дальше давай.
– Ну вот. Вы мне, кстати, очень помогли. Все правильно – я вам помог, вы – мне… В общем, убивать они меня не стали, я их там помутузил славно, но уж больно много народу накинулось, не справиться одному. Не Рембо же, блин, я все-таки, русский простой паренек…
Егор покачал головой. Знал он этого «русского простого паренька». Такой паренек может десяток лохов положить без всякого оружия. А тогда Кислый был вооружен… Но соперники ведь тоже разные бывают.
– Да, – угадав мысли Егора, продолжил Кислый. – Там такие костоломы понапрыгали на меня. Побили малость… А потом привели на эту базу ихнюю. Я вообще опух. Все официально у них там. Оружейный магазин, все круто, с бумагами, с тем, с сем… А занимаются тем, что контролируют поставки оружия к нам, в Азию. Ну не то чтобы только в Азию, на Восток. Чечня, Абхазия, вся эта малина, одним словом. Ну и сюда кое-что перепадает. Сюда, правда, малыми партиями, но понты всякие шлют, по дипломатической почте, через армейских своих дружков, военные поставки, гуманитарная помощь… есть ходы. Вот, значит, в Питер идет товар для крутых, в комплект, так сказать, к «шестисотым» «мерсам». Кольты разные, всякие навороченные штучки, фарфоровые пистолеты немецкие, чтобы в аэропортах не просвечивали… В основном штучный товар. Винтовки хорошие, для киллеров. А там, – он махнул рукой в сторону, подразумевая Восток, – там караваны ходят. Ка-ра-ва-ны… Представляешь, какие бабки? А концы все были здесь, у Михалыча и еще пары человек в мэрии. Одного, кстати, только что замочили. Праздников такой был. Депутат ебаный…
– Кто замочил?
– Не знаю. Одно могу сказать – не я. В общем, когда вы здесь грохнули Михалыча, я там у них висел, за наручники подвешенный, прямо как в ментовке. А еще пара ребер сломана, с самого начала, когда я с ними в Бронксе махался, да сотрясение мозга, можешь представить себе мое состояние… – Кислый снова потянулся к бутылке.
– Не гони, – посоветовал Егор.
– А-а, брось, старина. Что тут пить? Я привык…
– При Андрюхе-то не квасил…
– Да, при Андрюхе не поквасить было. Так сейчас мы без Андрюхи… Можно оттянуться…
– Гляди, гляди…
– Ладно, не ссы, Егор. Слушай дальше. Сняли меня с крюка, а я говорить уже толком не мог, только пел чего-то, «Подмосковные вечера», по-моему, мычал, чтобы не думать о том, что они еще со мной вытворить могут. Положили на койку в комнатке, приставили охрану. Отлежался сутки, а потом они говорить пришли. Как и что, кто я, кто вы, как умудрились Михалыча завалить. Ну, я их и начал лечить…
– Как же это?
