– Это я тебя слушаю! – раздраженно сказал Андрей. – Ты чего хочешь-то? Я сижу тут как пень…
– Сиди пока. Отдыхай. Отъедайся. Деньги-то есть? – Гриша хихикнул.
«Сволочь. Смеется еще. Как же, разули бандита-бизнесмена, можно и поиздеваться теперь. Хоть он и кагэбэшник, а все равно ведь шантрапа беспортошная, на нищенской зарплате своей сидит, если не ворует, конечно».
– Могу с тобой поделиться. Одолжить? – ехидно заметил Андрей.
– Спасибо, обойдусь. Чего звонишь? Я сказал – сам приеду. Отдыхай, бандит.
– Ты своим пацанам скажи, что если они меня пасут, то пусть хотя бы маскируются, чтобы я их не видел. А то разъезжают за мной кавалькадой по всему городу. У меня нервы после «Крестов», знаешь ли, не совсем того… Могу и грубость сделать. Чисто случайно.
Гриша помолчал, потом холодно ответил:
– Вас, Быков, из тюряги вытащили не для того, чтобы вы тут понты свои давили. Может быть, еще кофе в постель вам носить? А? Чего еще изволите? Или баланду хлебать – оно лучше, чем с охраной по городу ездить? Без охраны хочешь? Думаешь, забыли тебя тут? Всю братву твою с говном смешали, а тебя, думаешь, по головке погладят? Ты бы спасибо лучше сказал и за машину свою сраную, и за то, что люди нервы и время свои тратят, смотрят, чтобы тебя, мудака, не обидел кто. А за то, что они засветились, я им, конечно, устрою. Совсем оборзели, работают, понимаешь, спустя рукава…
– Ну да, – усмехнулся Андрей. – Ихний «Форд» мне глаза намозолил за день…
– Чего? Какой «Форд»? Нет у нас никакого «Форда». Мы не бандиты, чтобы на «Фордах» разъезжать… Что за «Форд»? О чем ты говоришь?!
Андрей услышал в голосе Гриши явную тревогу, – хотя и старался молодой гэбист ее спрятать, получалось это у него из рук вон плохо.
– «Форд-Сиерра», серебристый. Полдня за мной катался.
Гриша опять замолчал. Андрей встал и, держа трубку возле уха, подошел к окну. Во дворе ничего подозрительного не было, но тревога накатила тяжелой волной, даже дышать стало трудно. Андрей распахнул форточку, впустив в комнату холодный вечерний воздух. Точно, в камере здоровья не наберешься. Надо и нервы поправить, и вообще весь организм почистить, откормить, потренировать… Разнюнился, словно старик какой. Руки задрожали. Раньше такого даже и представить было нельзя. Чтобы из-за какого-то сраного «хвоста» такие переживания. Расклеился Андрюха, рассопливился…
– Слушай, – после паузы произнес Гриша уже другим тоном, серьезным и не допускающим возражений. – Сиди дома, никуда не высовывайся. Я сейчас приеду…
– А я никуда и не со… – Андрей не успел договорить, как Гриша отключил связь.
Ну вот и начинается. Отдохнул денек, пожил нормальной, спокойной жизнью и – снова в бой… Знать бы только с кем…
Андрей подошел к окну. Тревога неожиданно прошла, тело наливалось силой, руки больше не дрожали. Он снова почувствовал себя в своей тарелке, в привычных обстоятельствах, опять готов был ко всему, он снова становился тем самым Андреем по кличке Крепкий, для которого в Питере не было ни запретных мест, ни опасных для него авторитетов, к мнению которых прислушивались все – от старых воров-законников до отмороженных юнцов.
Оружия вот только в доме не было. Но это не проблема. Вернее, проблема, конечно, на ближайшие час-полтора, а потом решит Андрей этот вопрос. Либо с Гришей решит, а если гэбист полезет в бутылку, сам найдет себе пушку. Для него в Питере – это проще простого. Без оружия какой он боец… Умение кулаками махать в наше время, конечно, вещь хорошая, но пушка есть пушка, и серьезные дела без нее делать сложно. Для тех, с кем ему предстояло иметь дело, нужны убедительные аргументы, а хороший пистолет в списке этих аргументов находился на первом месте.
– Ну, что смотришь? – спросила Настя.
Санек молчал. Настя увидела, как кадык ходит на его тонком горле, словно Санек старался что-то проглотить и не мог. «Похулиганить, что ли?» Последнее время ей было не до хулиганства.
…Она не помнила, как Грабко и Егор вывезли ее из города. Слишком она тогда устала, столько навалилось сразу – арест Андрея, убийство Михалыча – главного врага, страшного и, казалось, всесильного, который даже ее жениха, непобедимого Андрея по кличке Крепкий, самого любимого ее человека, сумел свалить. И как? Банально и позорно засадить за решетку…
Они бежали на машине. Проснувшись, она увидела только мелькание деревьев за окошком и снова заснула.
Потом они останавливались, заправлялись, жевали гамбургеры, не выходя из автомобиля, снова тряслись по разбитым дорогам, по хорошим шоссе, днем и ночью, сменяя друг друга, за рулем сидели то Егор, то Олег. Всю дорогу Настя находилась в полузабытьи и плохо соображала – куда они едут и зачем.
Граница с Украиной, смешные какие-то формальности – подумаешь тоже, заграница…
