На следующий день ближе к обеду они въехали в Лардан. Виктория с интересом рассматривала улицы, дома, прохожих и все это напоминало ей Англию 18–19 веков, какую рисовали на картинах или показывали в кино, которые она видела в своем мире. Грязь на улицах, хмурые лица, торговки, предлагающие свой товар прямо на улице. Она посильнее укуталась в шаль, которую ей достала Дороти из дорожного саквояжа. Одно радовало, что здесь в моде не было корсетов, а платья были простыми и можно была самостоятельно надевать их без чьей либо помощи. Верхняя одежда тоже простого кроя, но теплая из хорошей шерстяной ткани.
Была осень, примерно середина сентября (по земным меркам, если верить Дороти), дождя не было, но солнце уже не грело так сильно, к вечеру холодало.
Вика с интересом разглядывала дома, поля, леса, мимо которых они проезжали, а в душе была печаль. Пришло сознание, что она умерла в своем мире и каким-то образом оказалась в теле своего двойника, которая, скорее всего, тоже умерла. Кто и для чего перенес ее душу сюда, она постарается выяснить. А пока надо постараться выжить в этом мире. Главное, что есть деньги на первое время (подачка от герцога) и добрая Дороти, которая всем сердцем любила свою девочку Вики.
Через час они добрались до небольшого дома, стоящего на улочке, вымощенной крупным булыжником, которая шла дугой. Везде, где только видела Вика, были частные дома. Ближе к центру были большие красивые в несколько этажей. Самый высокий, который видела Вика, был четырехэтажный, похожий на небольшой дворец. Ближе к окраинам — небольшие, невзрачные, не выше двух этажей. Радовало, что почти везде были свои небольшие участки, некоторые из которых заботливые хозяйки украшали цветами.
— Ну вот, приехали, — сказала Дороти, выглядывая в окно повозки. — Пойдем, девочка моя. Теперь это наш дом.
Дом сразу понравился Виктории. Примерно такой же она однажды нарисовала, когда жила еще там, своей прошлой жизнью. Два этажа, высокое крыльцо с небольшой, но уютной террасой, заросшей диким хмелем, где при желании можно поставить пару стульев, столик и пить за ним чай в теплое время. Когда-то темно-коричневые стены облупились, высокая крыша заросла мхом. Оконные рамы, окрашенные когда-то в белый цвет, потускнели, сейчас скорее выглядели серыми. Кучер кареты под взглядами любопытных соседей, которые приникли к окнам своих домов, стал вытаскивать на улицу сундуки и мешки и при помощи второго возницы затаскивал на участок у дома. Вика смотрела на растущую перед ней гору сундуков и вещей, улыбнулась.
— Дороти, ты действительно взяла все, что можно.
— Ну конечно! Не буду же я оставлять этому Тимоти твои наряды, посуду, которая тебе досталась от Эмилии, всякие безделушки, которые были так тебе дороги. Он сам сказал мне, чтобы я собрала все твои вещи. Правда, я думала, что вы куда-то переезжаете, возможно в столичный дом, а не вот это. Вон, даже взяла твою любимую скамеечку под ноги. А вот здесь, — она указала на большой сундук и пару мешков, в которых было упаковано что-то прямоугольное, — твои краски, холсты, а также все-все ниточки и пряжа, чем ты так любила заниматься. А еще здесь наряды твоей мамы, вон те четыре сундука. Я их забрала с собой, когда мы из нашего владения к герцогу переезжали. Они украшены драгоценными камнями. Дедушка очень любил твою маму, баловал ее. Когда ее не стало, я сразу же спрятала все ее платья, чтобы этот Грэгори не продал и их. В одном из сундуков я спрятала ее украшения, хотя часть Грэгори нашел и продал.
Вика подошла к женщине и просто обняла ее, ничего не говоря. Потом она обратилась к мужчинам, которые уже собирались уезжать.
— Уважаемые, не могли бы вы помочь занести вещи в дом?
— Нам за это не платили, — резко ответил возница кареты.
— Я оплачу.
— Тогда откройте дверь и приготовьте по десять медяков.
Вика посмотрела вопросительно на Дороти, та кивнула и стала доставать из своего ридикюля связку каких-то старинных ключей. Вика взяла их и поднялась на крыльцо, которое тихо скрипело под ее ногами.
Довольно большая дверь, украшенная какими-то вырезанными завитушками, была плотно закрыта, казалась монолитом, сросшимся со стенами дома. Она не сразу нашла замочную скважину, пока не догадалась отодвинуть одну из завитушек. Ключ провернулся с трудом, щелкнул замок, но дверь не открылась. Вика недоуменно оглянулась на Дороти, которая стояла за ее спиной.
— Дороти, она не открывается. Что делать? — тихо, чтобы не услышали мужчины, спросила девушка.
— Не знаю, дорогая. Что же нам делать? — женщина тоже сильно расстроилась.
Вика взялась за массивную бронзовую ручку, в виде лапы сказочного чудовища, подергала за нее, попыталась надавить плечом. Но дверь снова не поддалась. Тогда она взялась покрепче за ручку и почувствовала укол в палец. Она хотела убрать руку, но словно кто-то прижал ее ладонь к ручке и не отпускал. Вдруг что-то зашелестело и дверь легко открылась.
«Это что, магия?», подумала Вика.