Я извернулась, подставляя пылающее лицо сквозящим по полу потокам воздуха из дверной щели. Однако Велор старательно пытался развернуть меня к себе и уложить на спину. Не в силах больше сражаться с ним и с болью, я дернулась и скрутилась калачиком. Подтянула коленки к раздираемой изнутри груди в надежде хоть так сдержать нечто, уже вновь принявшееся прогрызать себе ход на волю.
— Уходи, — с трудом выдавила я, в перерывах между стонами и закусыванием до крови губ. — Уходи, Велор!
— Нет.
Чувство не было знакомым, но отдаленно напоминало выброс. Если так, то моих скудных магических знаний сполна хватало для того, чтобы понять, — Велор слишком близко. Гораздо ближе, чем Ассаро в тот, едва не ставший для нас с рогатым последним, день. А значит, будь Дракула хоть Ривелом, Дамблдором и Гендальфом Белым в одном флаконе, он не успеет создать щит.
Попросту не успеет. И погибнет.
— Уходи! — заорала я, подняв наконец голову и заплакав, не в силах сдерживать боль, что пульсировала в груди, словно ещё одно огромное, но явно чужое сердце. — Убирайся прочь!
— Нет, — твердо повторил Велор и склонился к самом уху, горячо зашептав. — Слушай меня. Слушай и держи пламя внутри. Не дай нему покинуть тело. А если не удержишь… — я только и успела мельком увидеть его сероглазый взгляд, да ниточку решительно сжатых губ. — Я буду рядом. Не трусь. Мне терять нечего.
Но я с этим его «терять нечего» в корне была не согласна. Потому и взвыла что было мочи, и, зажмурившись, с размаху залепила Дракуле кулаком не то в грудь, не то прямиком в лицо.
Шлепок, по крайней мере, вышел знатный.
— Ты..?!
Пальцы на моих плечах разжались, но лишь для того, чтобы через секунду сомкнуться на запястьях уже вновь занесенных для удара обеих рук.
Один толчок, и я оказалась прижата к полу и обездвижена.
Глаза я по-прежнему держала закрытыми, но чувствовала, как Дракула гневно дышит мне в лицо, и как истерично забилось от такой опасной близости сердце.
— Пус-ти, — прохрипела я, а почуяв, как дрогнули и ослабили хватку стремительно холодеющие пальцы, широко распахнула глаза и закричала ещё громче, снова требуя убраться к чёрту.
И Велор, кажется, сдался. Упёрся руками в пол и скачком поднялся на ноги.
Я инстинктивно отползла в сторонку. Тупая боль, теперь подстегнутая страхом, все нарастала. Расходилась волнами, как круги на воде, от пульсирующей чуть пониже желудка точки.
Пот струился по лицу и шее, но стремительно испарялся, как с раскаленных углей. Сил противостоять боли, собакой оголодавшей рвущей нутро, не осталось. Видимо, пришло время отдаться ей. Но едва я обмякла и повалилась на бок, боль внезапно стихла. Словно, как и я, прислушивалась к удаляющимся шагам Велора, набатом отдающимся в пустом черепе.
Слезы вперемешку с капельками пота жгли глаза и оседали солью на губах. Хотелось больше никогда не шевелиться, чтобы даже повода боли не дать скрутить меня в бараний рог вновь. Но стоило лишь отдышаться и вынырнуть из омута беспамятства, как дверь с мягким стуком захлопнулась, и короткие судороги прошлись по телу.
Ушёл. Велор ушёл. Бросил.
Я застонала вновь теперь уже от необъятного горя, злости и страха. Остаться одной в предсмертных муках, загнуться на полу, сожженная изнутри своей же магией… вот уж чего и врагу не пожелаешь.
Будто откликом на мои мольбы приблизить кончину, низ живота свело резью. Горячие когти с новой силой принялись рвать нутро, и жар иглами уже просачивался наружу.
Спина взмокла, а ноздри защекотал сладковатый запах, как тот, что источает догоряча отутюженная ткань.
Дураку понятно, я сгорю с секунды на секунду. Если и не в прямом смысле, то белок в крови точно от жара свернётся. Акитар с лекарем не успеют. Останется от меня почерневшее, обугленное тело. Скрюченное, как запятая.
«Только бы не взорваться. Только бы стены выдержали. Только бы не забрать с собой кого-нибудь…» — стайка осознанных мыслей озарила разум, и я, по-прежнему свернувшаяся на волнах ворсистого алого ковра, едва с трудом перевела взгляд на дверь, как и без того прерывистое дыхание сбилось окончательно.
Велор всё ещё был здесь. Стоял, упершись лбом и ладонями в дверь.
— Непостижимая женская натура, — негромко сказал он, словно самому себе. — Неважно, что сделать, главное — поперёк. А уж какие будут последствия…
Шаг назад. Рука с тонкими пальцами метнулась к карману на камзоле. Крутанувшись на месте и припав спиной к двери, Велор трясущимися руками с трудом вынул пробку из тонкой колбочки с серебристой жидкостью на самом дне.
Сделав глубокий вдох и запрокинув голову, Дракула вытряхнул в рот зелье, что текло лениво, неохотно, будто цепляясь за гладкие стеклянные стенки, и закрыл глаза.
Не глядя заткнув пустой бутылёк, сунул его обратно в карман и, обхватив голову руками, сполз по двери на пол.
Дернулся, скривился, как от тошноты и прижал ладонь ко рту. Зажмурился, задышал часто-часто и не просто с трудом, а с неимоверным усилием воли протолкнул зелье. Упёрся руками в пол и низко опустил голову.
