Плюхнувшись на спину, подняв брызги и на несколько секунд оказавшись под водой, вновь заурчавшей и покрывшейся пеной, я с грацией морского котика перевернулась. Оттолкнулась ногами от бортика и откочевала в противоположную, куда более безопасную сторону.
На мое счастье, купальня располагалась у стены. Поэтому подобраться ко мне у Велора возможности теперь не было.
Встав на коленки, отплевываясь, фыркая и дрожа, я едва успела откинуть налипшие на лицо волосы, как Дракула, безуспешно раз-другой попытавшись дотянуться и сцапать меня, крепко выругался.
Воинственно вздернул рукава до локтей, обнажая крепкие руки, он перекинул ногу через борт и, стиснув зубы до заходивших туда-сюда желваков, как был, в сапогах, ступил в воду.
Оказавшись в ловушке, я заметалась, ища лазейку, но внезапно ожившая вода заставила меня, да и Велора, широко расставившего руки, замереть.
Прозрачная гладь, парящая от одного моего прикосновения, окрасилась в серебро и вытянулась, будто сотни крохотных змеек.
Они все, как одна, ринулись к Велору. Извивались, цеплялись за одежду, как живые, и пытались взобраться как можно выше.
Велор пошатнулся, раскачиваемый сотней водяных рук, но чудом устоял и до того яростно рявкнул: «Отвали!», что вода тут же опала, потеряв сияние. Но ненадолго. В глубине уже вновь зарождались колючие звёзды.
Они теперь атаковали и меня. И там, где вонзались серебряные иглы, золото пламени гасло.
Увидев это, Велор победно вскрикнул.
Сама я, голос потеряв от ужаса и усилившегося холода, бросилась наутек. Пыталась выбраться из купальни как можно скорее, но вода, очевидно, разглядев во мне куда более опасного, испаряющего её противника, отяжелела и приковала ступни ко дну.
Оплетенный серебряными нитями Велор с не меньшим трудом подобрался ко мне ближе и вцепился в плечи. Один рывок, и я снова не могу дышать.
Словно ледяные пики вонзались холодные потоки в лопатки и поясницу. Я царапалась и толкалась изо всех сил. И когда вот-вот была готова сделать вдох и захлебнуться, Велор ослабил хватку. Вот только вода отпускать меня и не собиралась вовсе. Давила на грудь многотонной плитой.
Но в последнюю секунду подхватив под руки, Велор вырвал-таки меня из ледяного плена.
— Я знаю, кто я есть… — монотонно бубнил он, пустым взглядом смотря сквозь меня, беспомощно барахтающейся и размахивающей руками. — Я помню, кто я, ясно?
Со мной ли сумасшедший Дракула говорил, или сам с собой, я не трудилась разбираться. Меня изнутри грызла такая ярость, усиленная физическим превосходством брюнета, что я готова была испепелить его на месте!
Уловив твердое намерение в его голосе и взгляде вновь напасть, я ринулась вперед, приложив обе ладони к его горлу. И пламя вспыхнуло бы, добавило бы ожогов и уж точно отбило бы охоту швырять меня и тушить, когда вздумается. Но руки мои вмиг сковали водяные путы, бросившиеся на защиту Велора.
С безмолвной яростью и отчаянием, как несчастная форель, пойманная медведем, я забилась в железной вампирьей хватке.
Пар и тонны брызг смешались воедино.
— Велор! — пискнула я и вновь захлебнулась в ледяных, зашипевших волнах, едва встретившихся с моей кожей.
Нет, он утопит меня. Утопит!
Единственная мысль, призвать как можно больше пламени, чтобы испарить все к чертям, оказалась фантастичной. Тело пусть и генерировало сейчас тепло с удвоенной силой, ледяная сияющая вода отбирала его куда быстрее. И в это мгновение стало нестерпимо жаль, что я так и не успела научиться у Ривела поджигать воду.
Вода уже поднялась выше середины купальни, и в нашей с Велором, безмолвной, но яростной битве выплескивалась на пол.
Чудом извернувшись и пнув Дракулу в грудь, я вынырнула, высоко задирая голову над кромкой воды. Но тут же схваченная за лодыжку оказалась отбуксирована обратно и намертво прижата к мужской груди. Вода, что уже вновь прилипла к ней репьем, заворчала, испаряясь.
Вздохнув свободнее, Велор, как лихой наездник, оседлал мои коленки. Обездвижил-обезножил, паразит, лишив единственного оружия! И теперь все, что мне оставалось, это яростно рычать и до боли в шее задирать голову, чтобы хотя бы нос на поверхности остался.
На пике отчаяния я завопила, и алые искры, как стрелы, перебивая тонкие шейки водяных змеек, рванули в разные стороны. Пара стало в разы больше.
— Я помню, кто я. Помню! — глядя прямиком мне в лицо, оскалился Велор в счастливой и совершено безумной улыбке, разводя крепко удерживаемые за запястья мои руки. — Элиза, вдох!
Серые и без того холодные глаза блеснули синевой, и вода, словно с ума сойдя, взволновалась, как штормовое море.
— Вел..!
Это все, что я успела сказать, прежде чем Дракула с силой впился в мои губы, навалился все телом, и мы оба, окутанные серебристым мерцанием, с головой ушли под воду.
— Прекрасно! — то и дело восклицал тощий, с короткими рожками пустынник. Поправлял сползающее с взмокшего носа пенсне и с энтузиазмом припадал ухом к трубке золотистого стетоскопа, широкий край которого раз в несколько секунд менял расположение у меня на спине.
