— Всё, что необходимо знать о так называемом «искусстве осады», мне прекрасно известно. А именно — это занятие недостойно воинов, дорожащих своей честью!
Её заявление было встречено шумным одобрением.
— Если бы дома, на родине, кто-то сказал мне, что, явившись во вражескую страну, я слезу с лошади и стану ковыряться в грязи, словно свинья, я прибила бы этого человека на месте, — ругалась Алкиппа. — И что же? Теперь я занимаюсь этим дни напролёт! А если мы, как предлагают некоторые, предпримем «правильную осаду», то вообще позабудем, как садиться в седло, и превратимся в жалких земледельцев! Если не в кого-то похуже.
— Действительно, — подхватила Скайлея, сама же поднявшая эту тему, — мы, народ простодушный и чистосердечный, отправились на эту войну, как на любую другую, в надежде снискать честь и славу. Нам думалось, что афинян, как всякий другой народ, можно победить, встретившись с ними лицом к лицу и истребив либо обратив в бегство, что покрыло бы их вечным позором. Однако бесполезно позорить того, у кого нет стыда! Афиняне не заслуживают даже презрения, да и сама их страна может служить обиталищем лишь для ничтожеств. Здесь не встретишь ни льва, ни оленя; водятся одни зайцы, да и те костлявые. Естественно, что и здешний люд под стать своей убогой земле. Кто ещё стал бы жить здесь, питаясь зелёными ягодами да сухими корками? Ненавижу это место!
Когда все желающие выговорились и войско истратило весь запал возмущения в разноголосых выкриках, поднялась Элевтера.
— Сёстры, — промолвила она, — ничто не доставило бы мне большего удовлетворения, чем возможность обратиться задницей к этой вонючей дыре. Она не годится даже на то, чтобы устроить здесь отхожее место!
Эти слова были встречены шумным одобрением.
— Я была бы рада сей же час приказать паковать вьюки и готовиться к возвращению в родные степи. По мне, так пусть бы эти педерасты барахтались в своей выгребной яме. Но выслушайте меня, сёстры и союзники. Если мы повернём домой, то бесстыдство, которым наши враги уже повергли нас в изумление, побудит их нагло раструбить на весь свет об одержанной победе.
Послышался негодующий рёв, но Элевтера знаком призвала собравшихся к тишине.
— Да, именно о победе. Ибо что значить одержать победу, если не принудить врага оставить поле боя? Отдайте Тесею должное: по части хитростей и уловок он гений. А главное его открытие на ниве попрания добродетели состоит в том, чтобы добиваться преимущества любыми, самыми низкими и бесчестными способами. Как раз это постыдное изобретение и сделало афинян угрозой для всего достойного и благородного, что ещё существует в мире.
Войско разразилось проклятиями.
— Вот почему я говорю вам: мы не имеем права уйти! Не имеем права позволить этим жалким червям объявить себя победителями, в то время как они просто-напросто до смерти надоели нам своей трусостью и отсутствием благородства!
Послышался одобрительный гул.
— Кроме того, по моему глубокому убеждению, мы не можем и удовлетвориться обычной победой, как это было бы в обычной войне. Прежде всего нам должно доказать, что отвага и сила сильнее камня, а мёртвым машинам не совладать с живыми воительницами. Но и этого мало. Победив, мы обязаны стереть это вместилище мерзости и порока с лица земли, дабы оно более не смело оскорблять небеса самим фактом своего существования! Гнусных же обитателей сей клоаки надлежит перебить всех до единого! Не ведающие чести не заслуживают и жизни! Нет и не может быть пощады подлым обманщикам, интриганам и врагам естества!
Мы усилили атаки и в течение следующих десяти дней полностью заняли предместья. Враг отступил в нижний город, стена которого оказалась недостроенной. Местами единственной преградой для нас являлись фасады домов, столь приземистых, что лошадь могла бы прыжком заскочить на крышу такого «оборонительного сооружения». Проходы в стене, ещё недавно представлявшие собой улицы, были наспех перегорожены частоколами, насыпями и завалами из всего, что подвернулось обороняющимся под руку. Нам предстояло штурмовать эти баррикады, дабы перерезать свиней в их собственном свинарнике.
Перед тридцать вторым рассветом осады Элевтера возглавила массированное наступление. Прежде чем Акрополь выступил из теней, Тесей и защитники города были выбиты с большинства наружных рубежей обороны. Отряды тал Кирте прорвались за крепостные стены сразу в сотне мест. Пехота тавров и ликийцев затопила восточную Мелиту, скифы под предводительством Боргеса отрезали две тысячи врагов на холме Муз, всадники хлынули в Итонию.
Враг отступал почти на всех направлениях, и складывалось впечатление, что мы будем безудержно гнать его до самого скалистого холма. Однако оказалось, что в нижнем городе сохранились отдельные очаги сопротивления. Лабиринт узких улочек и тупиков отнюдь не способствовал успешным действиям конницы, составлявшей основную ударную силу атакующих. Как вообще можно драться в этаком крольчатнике?
