Нельзя не отдать должное упорству и мужеству наших союзников, под обстрелом ухитрившихся подтянуть зажигательную повозку к самому вражескому укреплению. Однако, как выяснилось позднее, возле самой стены обнаружилось, что кто-то, будучи пьян, уронил горшок с угольями и поджечь трут стало нечем. В раздражении бойцы столкнули повозку в ров, где она, переломав колья, перевернулась.
И тут кого-то осенило: это ведь мост, мост, по которому можно подобраться прямо к стене! Пехота устремилась по нему вперёд, кавалерия поспешила следом.
Степные всадники не ждут, пока враг подпустит их к себе, но стреляют из луков, непрерывно маневрируя, чтобы самим не попасть на прицел. Здесь, однако, степная тактика не подходила. В то время как мы рвались к «Соску», афиняне, прятавшиеся за дубовым частоколом, осыпали нас и наших союзников стрелами и камнями. Даже до нас, прирождённых наездниц, дошло, что штурмовать бревенчатую башню — двухэтажную, шестиугольную, с блиндажами на трёх углах — можно лишь в пешем строю.
Атакующих осыпали дождём стрел с бронзовыми наконечниками, а прорвавшихся ближе отгоняли ударами длинных копий. Дуб не загорался и казался слишком крепким, чтобы его прорубить. Оставалось одно: лезть наверх в надежде перебраться через стены.
Удивительно, но самой проворной и изобретательной среди нас оказалась новенькая по прозвищу Барахлошка. Как раз она-то и обучила нас новому, невиданному приёму. Прикрываясь щитом, она подвела коня вплотную к частоколу, вскочила ему на спину, встала ногами на седло и, держа по секире в каждой руке, принялась засаживать их в дерево у себя над головой. Она подтягивалась, чередуя руки со скоростью, в которую я не поверила бы, не случись мне видеть это своими глазами. Перевалив за гребень стены, она пропала из виду, а спустя мгновение, уже с той стороны, появился и полетел вниз с выпущенными кишками один из защитников. Пока афиняне соображали, что случилось, она подтянула наверх Антею и мою сестру. Я сама и ещё четыре девы оставались снаружи.
Тем временем воительницы клана Титании, атаковавшие укрепление с юга, тоже сумели взобраться на стену и сбросить своим верёвку. Ворот у бревенчатой твердыни не было: защитники попадали туда с помощью приставных лестниц, которые потом втягивали внутрь. Я закричала, чтобы Барахлошка нашла там лестницу и спустила её нам, но она, видимо, меня не услышала. Мы находились у северной стены, на которую, возможно, взобрались бы и без лестниц, когда бы защитники не кололи сквозь отверстия длинными копьями. В конце концов Родиппа разрубила одно из копий секирой, а я, схватив другое за древко, рванула на себя с такой силой, что выдернула из рук вражеского копейщика.
Бремуза и Гесиона, тоже спешившись, устремились вперёд. Высовывавшиеся из отверстий копья мы отбивали в стороны ударами топоров и посылали в бойницы стрелы с железными наконечниками. Опасность нас не страшила, ибо охватившее нас воодушевление было невозможно описать словами. Мы обрушили на частокол удары секир, грозя изрубить прочный дуб в щепки. Сверху и слева слышались торжествующие вопли сайев, прорвавшихся на «Сосок».
Под нашим напором участок деревянной стены обрушился, и мы ворвались во внутренний город, оказавшись между Наружной стеной и нависавшими сверху башнями Полукольца. Это был обычный жилой квартал, однако коварный и хитрый враг предвидел возможность нашего прорыва, а потому перегородил улочки завалами, стенами и баррикадами, причём столь хаотично, что наступавшие не могли знать, далеко ли продвинутся по этому проулку и не упрутся ли за ближайшим углом в глухую стену.
Очутившись внутри, наши девы вновь сели на коней, однако, преследуя улепетывающие вражеские шайки, порой оказывались в тупике. Афиняне спасались от преследования известными только им узкими проходами, после чего из окон и из-за заборов осыпали наших всадниц, сбившихся в кучу в тесноте проулков, стрелами или забрасывали их с крыш градом камней.
Мы галопом помчались по Кольцевой дороге, но, как оказалось, защитники устроили там множество ловушек, от волчьих ям с кольями и канав, в которых ломались конские ноги, до натянутых поперёк дороги верёвок, сетей, петель, разбросанных по земле бобов и орехов, рассыпанного зерна и рыбных отходов. В ход шло всё, что могло хоть как-то помешать нашему продвижению. На моих глазах лошадь Гесионы, угодив на полном скаку в канаву, сломала обе передние ноги, сбросив всадницу наземь, словно куклу.
Повсюду, где стена Ликомеда была проломлена, в город хлынули сайи, фракийцы и амазонки. Однако защитники, в дополнение к прочим своим уловкам, соорудили под прямым углом к наружной стене множество дополнительных заграждений, оснащённых укрытиями для стрелков. Теперь, под натиском наступавших, они отходили туда, отбиваясь стрелами и камнями, так что нам приходилось брать с боем каждую улочку.
