Пробуждение моё было раньше запланированного и произошло оно от страшного грохота. Подскочив на кровати и выпучив глаза от страха, я лицезрела Марка, который свалился, таки, со своего стула, и теперь сидел на полу, радуя мой взор растерянным и сонным видом.
- Доброе утро, дорогой! Как тебе спалось? – не преминула я ласково пропеть я, получив сумрачный взгляд в ответ.
На что я равнодушно пожала плечами: утреннее настроение моего мужа было последним, что интересовало меня в этой жизни. Сползла со своего убогого ложа с кряхтением и отправилась умываться. На сегодняшний день планов у меня было, как у прапорщика стройбата: от забора и до заката. Спустившись вниз, обнаружила, что не только мне не спалось. Несколько человек из нашего сопровождения восседали на кухне с напряжёнными лицами и наблюдали за тем, как кухарка, всё с тем же похоронным видом и заплаканными покрасневшими глазами, хлопочет над приготовлением завтрака.
- Особо-то не радуйтесь, - заранее предупредила я вытягивающих шеи солдат: - На завтрак будут традиционные каша и рыба.
- А то мы не знаем! – не расстроился давешний любитель ночных приключений и представившийся Вестоном, после чего отрекламировал традиционную кухню Дейтона (в которой, как он клятвенно заверил меня, рыба занимала далеко не первое место), изобилующую мясом всех видов и форм.
Тут же, за завтраком, был составлен план дальнейших действий. Оставаться в этом месте мне резона не было никакого – пара солдат из нашей свиты вызвались остаться тут, на хозяйстве, а донельзя довольный Вестон был торжественно назначен на должность управляющего. Общее руководство я решила отдать оживлённо выглядящему нашему поверенному, который с утра примчался, чуть свет, и заверил меня в том, что отчима следует отдать в руки правосудия. Кстати, прибывшие на место жандармы были суровы, непоколебимы и смотрели на мир с ленцой знающих себе цену властителей порядка. Окинув взглядом двор, тут же выцепили меня, суетливо знакомящуюся с новым персоналом, и были явно не в восторге от обязанности допрашивать подельников и волочь их в местную тюрьму, крайне аккуратно намекая мне на то, что мне не стоит придавать слишком большое значение проступку отчима. Мол, что и украл-то Алистер самую малость, (а то и нет. Ты ещё пойди, докажи обратное?) и тюрьмы нынче переполнены всяческим сбродом, и от меня потребуется впоследствии неоднократно давать показания… так, может, того? Я получу свои извинения, и мы разойдёмся, как в море корабли?
Надо же, оказывается, сотрудники правопорядка во всех мирах не слишком любят утруждать себя работой… Я, переждав приступ ностальгии, решила сообщить жандармам, что я думаю по поводу их обязанностей и внятно заявить, куда они могут пойти вместе со своими советами. Не успели бравые жандармы огорчиться моей непоколебимости, как к нам весёлым колобком подкатился поверенный и заявил уверенным тоном:
- День добрейший, уважаемые. Я поверенный клана Харнер из Дейтона, господин Данаид Крейн. По всем интересующим вас вопросам вы можете обращаться ко мне. Не стоит тревожить леди Рейн такими мелочами.
- Из Дейтона, говорите? – кажется, местные представители правоохранительных органов были под впечатлением от услышанного и ожидали, что с минуты на минуту из-за коровника выскочат несколько воинственно настроенных скотлингов и тут же, не сходя с места, вздёрнут их на ближайшей сосне.
Собственно, после этого заявления жандармы заметно посмурнели, переглянулись между собой и вежливо улыбнулись, поклонившись, приложив руку в груди. Мол, они всё сделают в лучшем виде, какие тут могут быть вопросы!? Конечно же, даже и говорить о том не стоит…
Я же с облегчением избавилась от подельников, сбагрив их «с рук на руки» потрясённо выглядевшим жандармам, при этом жизнерадостно мурлыкая себе под нос: «Еду в Магадан…».
- Простите, леди, - обратился один из них, показав пальцем на Алистера, во рту которого был кляп, сделанный из его собственного платка. – Отчего он так… выглядит?
Хм… и что я могла на это ответить? Выглядел Алистер и в самом деле прискорбно: в запачканном пылью и грязью сюртуке, взлохмаченный и со связанными за спиной руками. Он бешено вращал глазами и активно вырывался из рук, умудряясь пихаться локтями и что-то нечленораздельно мычать. В противовес ему, Шейда была тиха и молчалива, смирившись со своей участью.
- Что-что? Упал на землю, и так семь раз, - радостно осклабившись, заявила я и добавила: - Не вздумайте вытаскивать кляп у него изо рта!
Жандармы молчаливо поклонились, усадили Алистера в свою коляску и вымелись со двора. Ну, наконец-то, кажется, теперь уж точно меня больше ничего не задерживает в этом месте. Не успели они повернуть за поворот, как до моих ушей донёсся могучий рёв:
- Демон! В мою падчерицу вселился самый настоящий демон! Да уберите вы от меня свои руки! Вы что, не слышите меня?
Не знаю, что для Алистера было бы предпочтительней – оказаться в тюрьме или в местной дурке, как его сын. Что ж, будем считать, что свой долг перед леди Кларой и Алинарой эти двое закрыли, а меня ждёт новая жизнь…
