Моя милая,
начну вот с чего: имей в виду, это мое последнее письмо. Дело не в том, что я больше не испытываю удовольствия или желания писать тебе: это свидание длиною в год станет для меня временем погружения в одиночество, такого же беспредельного, как твое.
Неужели за мимолетную ошибку, пусть даже приведшую к драме, приходится потом расплачиваться двумя исковерканными жизнями? Думаешь, подобная предопределенность передается по наследству другим поколениям, словно проклятие?
Ты, наверное, думаешь, что я заговариваюсь, а я тебе скажу: ты, как всегда, проницательна. Я теряю голову, милая. Нож гильотины упал вчера в кабинете врача, изучавшего томограмму моего мозга. Вид у него был сочувственный, он избегал смотреть мне в глаза. Не знал, мерзавец этакий, как мне сказать, сколько времени я еще буду узнавать его и помнить его имя. Самое большая нелепость в том, что от этой болезни я не умру, просто погружусь в забытье; не пойму, кара это или благословение. Я, как всегда, принимаю гордый и независимый вид, но на самом деле мне очень страшно. Во что бы я ни превратилась, хочу, чтобы ты запомнила меня такой, какой знала, а не старой дурой, которая будет корябать тебе бессмысленные письма. Поэтому ты сейчас держишь в руках последние мои слова, адресованные тебе.
Но пока память моя еще не помутилась, меня одолевают воспоминания. Наши гонки на твоем мотоцикле, наши безумные дни и вечера, наша газета и лофт, где я прожила чудеснейшие мгновения молодости. Бог ведает, до чего сильно я тебя любила. Ты единственная, кого я всю жизнь боготворила. Может быть, если бы мы шли по жизни рядом, то я бы тебя возненавидела, как часто случается между супругами, которых не пощадило время. Мы такого не испытали, и за это надо благодарить судьбу, смилостивившуюся над нами.
Ты сделала свой выбор и подвела под прошлым черту. Я всегда это уважала. Но и ты когда-нибудь уйдешь. И я все время думаю о том, что мы украли. Умоляю, не позволяй этому сокровищу прозябать в забвении. Чего бы это тебе ни стоило, вынеси его на свет, верни тому, кому оно по праву принадлежит, ты же знаешь, что Сэм хотел бы, чтобы это было так.
Пора простить мертвых, моя любовь. В злопамятстве нет никакого смысла. Месть обошлась бы нам слишком дорого.
Завтра я войду в дом, из которого уже не выйду. Я могла бы еще немного попользоваться предоставленной мне свободой, но не хочу портить жизнь сыну. Чтобы он не чувствовал себя виноватым, я прикинусь еще более безумной, чем я есть на самом деле. Это невеликая жертва по сравнению с тем, что ему пришлось из-за меня пережить.
Мы наплодили столько страдания! Никогда не смогла бы представить себе, что любовь может быть настолько жестокой. И все же я люблю тебя и всегда любила.
Думай время от времени обо мне – не о той, кто подписывается под этим письмом, а о молодой женщине, с которой ты делила свои мечты. Ибо мы мечтали и посягали на невозможное. «Независимая», самая верная твоя сообщница
Мэй.
