Коллаборационисты подошли совсем близко, в сторожке было слышно, как они идут по лесу. Партизаны затаили дыхание, готовые открыть огонь, но враги, не дойдя до них считаных шагов, развернулись и скрылись в лесу.
Сэм и Роберт, облегченно переведя дух, поспешили вызволить Ханну из ее темницы. Она сразу закрылась в своей комнате. Сэм попросил своего американского друга немного побыть с ним внизу, поманил его в тоннель и щелкнул зажигалкой.
– Я смотрел, как партизаны роют тоннель, и меня осенила идея… – заговорил он. – Там, в глубине, они поставили свои ящики с оружием, а вот тут, за этим брусом, – он погладил ладонью балку под сводом, – я устроил свой тайник.
Он немного сместил брус, и открылось глубокое отверстие в грунте. Огонек зажигалки отразился в металле длинного тубуса.
– Я спрятал их в этот цилиндр. Что бы с нами ни случилось, нацистам их не видать.
Остолбеневший Роберт смотрел, как Сэм возвращает на место брус.
– Там Мане, Сезанн, Делакруа, Фрагонар, Ренуар, Энгр, Дега, Коро, Рембрандт и, главное, мой Хоппер. Десять жемчужин моей коллекции, плод целой жизни, проведенной в труде, – бесценные шедевры. Надеюсь, они обеспечат Ханне достойное будущее.
– Партизаны в курсе?
– Они нет, а ты теперь – да. Не забудь про наше соглашение.
Самолет летел над Шотландией. Я любовалась в иллюминатор берегом, подточенным волнами океана, потом его заслонило крылом. С момента взлета я держала на коленях кожаный мешочек, сжимая его в руках, как драгоценную реликвию. Кожа вся потрескалась, пряжка не застегивалась. Я внимательно его осмотрела, но внутрь не заглядывала, потому что, должна признаться, боялась читать лежавшее внутри письмо. Я думала о Мишеле, представляя себе, как трудно ему было подсунуть мне записку, опустить этот мешочек в карман моего пальто, ничего не сказав. Он все-таки сделал шаг в сторону от своей обычной прямоты, и это позволяло надеяться, что он идет на поправку. С ума сойти: надеяться, что твой брат становится нормальным человеком, потому что он проявил способность скрытничать и обманывать!
От конверта пахло мамиными духами. Сколько времени она носила его при себе? Закрывая глаза, я представляла, как она его открывает и читает, как я:
