Решила пройтись по самым оживлённым улицам, навострив свои уши. Больше всего меня интересовали заядлые сплетники и сплетницы, другими словами купцы, торговки и их постоянные покупатели – любители поведать на всю округу о самых нашумевших историях.
Я двигалась в сторону рынка. Можно было бы спросить у прохожих, как к нему пройти, но я заметила пару телег с провизией, которые не спеша катили вглубь города и решила просто последовать за ними. По нарастающему шуму я поняла, что не ошиблась.
Рыночная площадь оказалась огромной. Всю правую сторону занимал торг. Торговцы расположились на скамьях, лотках, между ними сновали разносчики товаров, а за ними возвышалось здание каменных торговых рядов. Справа – огромный каменный постамент с лестницей, с которого зачитываются приказы, относительно казни провинившихся. В подножье постамента устанавливали виселицу, а значит, городским зевакам сегодня будет на что посмотреть. Меня же от такой перспективы передернуло. Я не могла понять, как людям может нравиться вид гибнущего в муках человека, какое бы преступление он не совершил.
Чуть поодаль можно было заметить невысокие деревянные кельи бога Хроноса и богини Бааш, для желающих принести им дары и замолить свои грехи. Эти кельи всегда строили отдельно, дабы боги не видели, кому люди отдают большее предпочтение и не гневались на людей. Однако ходили слухи, что в королевском замке келья всего одна и кому из богов она принадлежала, доподлинно не было известно. Было много возмущенных, но так как никто не решался подтвердить этот слух – все оставалось на уровне городского недовольства.
Мне было так интересно, и я бы хотела рассмотреть все повнимательнее, но мой взгляд то и дело возвращался к торговым рядам, отчего мой живот настойчиво заурчал. Я решила больше его не мучить и побаловать себя свежей выпечкой. Так сказать, совместить приятное с полезным: вкусно поесть и послушать, о чем люди судачат.
Разговоров велось много, но большей частью все обсуждали ночные гуляния: кто к кому посватался, кто кого побил и, кто кому изменил. Возле одной из лавок я услышала серьезный разговор торговцев, о столичном корабле, на который напали пираты, никого, не оставив в живых. Я же грустно улыбнулась, зная, что все же одного молодого мужчину спасти удалось.
В мыслях сразу возник образ красавца. В утренней суматохе и моем желании помочь своим друзьям я совершенно забыла про Эйтана.
Вчера мы не успели обсудить ни когда начнется наше путешествие, ни что нам для этого нужно. Мы лишь договорились обсудить все за завтраком. На который я благополучно не явилась. Оставалось надеяться, что он также, как и я, помогает Ласточке с Филином, если, конечно, они доверяли ему настолько, чтобы поделиться своими переживаниями.
Так я и ходила вдоль рядов, но, к сожалению, ничего путного не узнала. От вслушивания в каждый разговор моя голова стала предательски побаливать. Протискиваясь между толпой, я искала глазами проход на улицу, по которой я сюда пришла – смысла оставаться на рынке не было. Однако округу заполнили звуки труб и рожков.
Люди неуправляемым потоком двинулись на шум, и я не стала сопротивляться силе толпы. Упёршись в чью–то спину, я поняла, что люд встал, но как на зло я все равно ничего не видела и не слышала. Подпрыгнув пару раз, я смогла рассмотреть мужчину в разноцветных одеждах, который увлеченно, что–то рассказывал, и люди неотрывно следили за каждым его словом. А потом толпу охватил гул и со всех сторон до меня, наконец, донеслись обрывки слов. «Предатели короны». «Пытались бежать из Королевской темницы». «Казнь в полдень через повешение».
Продлилось это недолго, и после повторного звука трубы и рожка, все стали расходиться. Последовав их премьеру, я направилась к выходу с площади, погруженная в свои мысли.
– Надо быть сумасшедшими, чтобы пытаться бежать из Королевской темницы! – неосознанно произнесла я.
И подпрыгнула от неожиданности, когда сбоку прозвучал старческий женский голос:
– Это ещё что, милочка! Глашатай сказал, что эти дурни называли себя птицами, представляете?
– Птицами? – до меня стал доходить весь ужас происходящего. – Извините, я спешу! – отмахнувшись от женщины, я быстро стала пробираться сквозь толпу.
Шаг. Ещё шаг. И я бегу со всех ног к таверне, боясь не застать там никого из знакомых. Я ожидала от сегодняшнего дня чего угодно, и уж лучше бы Соловей загулял и забылся в объятьях девицы, чем своей неосмотрительностью завел себя прямо на эшафот.
Все вокруг покрылось пеленой и поплыло, затрудняя мой путь, и только дотронувшись руками до лица, я чувствую влагу. Плачу. Быстро провожу рукавом по глазам и, стиснув кулаки, пытаясь держать свои чувства в узде. Сейчас не время расклеиваться. Филин и Ласточка точно, что–нибудь придумают. Не могут не придумать!
