Весь вечер я провела с Мирандой. И это положительно сказалось на моем самочувствии. Мы построили шалаш в гостиной, где она собирается спать. И разговаривали о Тильде, рассматривая ее фотографии. Папа не разрешает Миранде заводить страницу в социальных сетях, у нее не было даже телефона, пока мы не узнали о Фоксуорт, поэтому большинство снимков она до этого не видела. Мы много смеялись… и плакали тоже. Единственный способ вернуть Тильду, оживить ее хоть на короткое время – это вспоминать о ней, пока мы еще в состоянии.
Когда я просыпаюсь, Джудеп как раз только пришла со своей последней смены по уборке мусора. Она поливает комнатные растения в гостиной. Я останавливаюсь в дверном проеме, наблюдаю, как она привычными движениями убирает несколько завядших цветков гибискуса, наклонив над ним кувшин с водой.
– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я. – Осталось всего пять дней.
– Просто и без поникших цветов тоскливо.
– И то верно.
Джудетт улыбается мне и переходит к следующему подоконнику.
Что-то изменилось. Даже легче дышится.
– Мы одни дома?
Джудетт кивает и говорит, что Эмма пошла со Стиной в церковь.
Я перешагиваю через Бомбома и иду в ванную. Провожу триммером по голове в последний раз. Убираю коротенькие волосинки из раковины и спускаю их в унитаз. Потом я принимаю душ. Смываю остатки волос с лица и плеч. Смотрю, как они исчезают в сливном отверстии. Когда я снова выхожу в гостиную, Джудеп лежит на одном из диванов с включенным телевизором. Она ест мандариновые дольки прямо из консервной банки.
– Будешь? – спрашивает она.
Я выуживаю одну. Она влажная от сока. И прямо тает во рту. Ее приторно сладкий вкус вызывает у меня тоску по свежим мандаринам. Я даже не помню, когда ел их в последний раз. Надо было запомнить.
Но у меня в памяти осталось то, как Джудетт купила эту банку. Это произошло в тот самый день, когда мы узнали о Фоксуорт. После моего возвращения домой от Тильды мы отправились в магазин и набили целую тележку консервами и крупами. В торговом зале было почти пусто, и немногочисленные покупатели двигались между полками медленно, словно лунатики. Мы расплатились обычной кредитной картой. Деньги тогда еще действовали. А когда мы вернулись в квартиру Джудетт, она наполнила канистры водой, которую меняла потом каждые три дня.
–
Эта банка была последней в кладовке. И в следующие дни станет больше того, что мы делаем, едим и говорим в последний раз.
Я сажусь рядом с Джудеп и опираюсь спиной на подлокотник. На экране люди направляются к находящейся в районе Кируны шахте, намереваясь спуститься под землю. Они сварятся живьем там внизу.
– Ты можешь выключить? – спрашиваю я. – Мне невыносимо это смотреть.
Джудеп поднимает пульт со стола и направляет его через плечо. Экран телевизора гаснет.
– Ты разговаривал сегодня с Люсиндой? – спрашивает она.
– Нет.
– А собираешься?
– Не знаю.
– У вас что-то случилось?
Я размышляю, как мне ответить. Беру новую дольку мандарина, пытаясь выиграть время.
Люсинда в воде, ее глаза блестят. Над нами сияет луна.
– Я неправильно понял, для чего она поехала со мной, – говорю я.
– Она хотела, чтобы вы были просто друзьями?
– Я не знаю, хотела ли она даже этого.
Джудетт задумчиво хмыкает. Она ничего больше не спрашивает. И как раз поэтому у меня возникает желание ей все рассказать. Я только не знаю как.
– Она, наверное, в любом случае сейчас этого не хочет, – говорю я. – Я вчера вел себя по-идиотски.
– Все так плохо?
– Да.
Я даже не попытался ничего понять. Люсинда солгала о том, почему ей приспичило поехать со мной, но она же не могла знать, на что я надеялся. Я даже сам этого не знал до того, как мы оказались у залива Винтервикен.
Или все-таки знал? Как сейчас поймешь?
– Это так сложно, – говорю я.
– С чего вдруг?
– Она была лучшей подругой Тильды, для начала.
Джудетт приподнимает брови.
– Возможно, я просто пытаюсь заменить ее, – говорю я.
– А почему не дать себе еще один шанс?
– Но я, наверно, просто боюсь остаться один.
Джудетт пожимает плечами:
– И? Ты же сам сказал. Только пять дней осталось.
У Джудетт все получается очень просто. А может, так оно и есть?
– Ты любила Марию? – слышу я собственный голос.
Джудетт молчит какое-то время, я слышу только ее дыхание.
– Я думала, мы разговариваем о тебе, – говорит она.
– Да или нет?
Она берет дольку мандарина. Жует медленно. Я машинально улыбаюсь, когда понимаю, насколько мы похожи. Она тоже пытается выиграть время.
– Да, – отвечает она.
– Вы съехались бы снова, не будь кометы?
– По-моему, не лучшая идея сейчас об этом рассуждать.
– Я просто не хочу, чтобы ты отказывалась от чего-то из-за меня.
Джудетт серьезно смотрит в мою сторону. Встречается со мной взглядом:
– Я ни от чего не отказывалась. Я сделала свой выбор. И это даже не составило особого труда.
Она протягивает мне банку. На дне осталась одна долька. Я качаю головой.
– Ты всегда так уверена во всем, – говорю я. – У тебя никогда не бывает сомнений.
