– Она больше не любит свою маму, – бормочет Миранда и косится на меня. – Она говорит, что они лицемеры.
– Что-то произошло в семье Молли? – спрашивает Люсинда и садится на корточки рядом с сестрой.
– Я не могу сказать. Я обещала.
Дождь льет как из ведра. Несколько капель попадают Люсинде на спину. Слышится запах сырой травы и земли.
– Это важно, – говорит Люсинда. – Пожалуйста, расскажи.
Миранда поджимает губы, но я вижу по ней, что она жаждет поделиться своей тайной. И явно много размышляла об этом.
– Это родители Молли лицемеры? – спрашиваю я.
Миранда поднимает глаза на меня:
– Нет. Ее мама и Клас. Они вместе.
Я знала, что уже видела одну из игрушек, найденных нами за стекольной фабрикой. Тигренка с огромными глазами. Сейчас мне вспомнился случай из той поры, когда Молли и Миранда были маленькими. Они качались на качелях в саду, а мы с Тильдой чем-то занимались на кухне, когда услышали крик. Девочки соревновались, кто дальше прыгнет с качели, и Молли неудачно приземлилась и вывихнула ногу. Она не успокаивалась, как мы ни старались. Только этот тигренок утешил ее.
Именно его она решила оставить на том месте, где лежало тело Тильды. И сейчас мне интересно, не значит ли это что-то?
Мне надо собраться с мыслями.
Молли знает, что Симон невиновен.
Она назвала лицемерами Эрику и Класа. И сказала, что они вместе.
У отца Тильды интрижка с женой его брата. А это, конечно, противоречит правилам Истинной церкви. И все равно Клас в своих письмах Тильде прикидывается святошей.
А она сказала, что устала от всех лицемеров.
Вряд ли Молли использовала то же самое слово случайно. Она обожала Тильду. Пыталась подражать ей во всем.
А может, Тильда шла туда после футбольного матча? А вдруг Эрика и Клас как раз и были теми лицемерами, которым она хотела дать бой?
Но их не было дома. Они были в Истинной церкви вместе с Андерсом. Однако Молли осталась дома. Она же сама рассказала мне, что ей не надо туда ходить. В своем послании, написанном после похорон, я даже процитировала ее: «По их словам, Бог видит, что я отступница, поэтому они молятся вместо меня».
А вдруг она виделась с Тильдой?
Молли не могла отнести Тильду к стекольной фабрике. Но она могла знать, как Тильда там оказалась.
Такое ощущение, словно ответ находится совсем рядом, но подобное с нами уже случалось. Наверно, это просто очередной тупик.
Я посмотрела домашнюю страницу Истинной церкви. У них большая служба завтра вечером. Будем надеяться, что Молли останется дома одна.
Мне нужно заканчивать писать. Симон все еще здесь. У нас есть пара часов до того, как папа вернется домой.
Вчера вечером мы с Симоном остались в моей комнате и спрятались от всего мира.
Мы целовались. Его губы такие мягкие, как я себе и представляла. Конечно, легко говорить сейчас, когда осталось только четыре дня, но, по-моему, я никогда не устала бы целоваться с ним.
У меня и мысли нет оставлять подробный отчет о случившемся после. Но, честно говоря, я нервничала. Меня волновало, насколько Симону понравилось мое тело. Сравнивал ли он меня с Тильдой. Но, в конце концов, благодаря ему я совсем перестала думать. А мое тело, которое я долго считала своим врагом, в итоге оказалось на моей стороне.
Мы встречаемся снова через час. Мы попробуем поговорить с Молли.
Дождь барабанит по крыше машины. Он такой сильный, что дворники едва успевают убирать воду с ветрового стекла. Я сворачиваю с автострады и въезжаю в квартал одинаковых домов из кирпича. Названия местных улиц так или иначе связаны с видами производств, издавна существовавших в городе. Мы ищем дом 9 по Цилиндервеген, куда летом дядюшка Тильды переехал со своим семейством.
– Ближайшая парковка должна быть там, – говорит Люсинда.
Она смотрит карту в телефоне и показывает на ряд гаражных ворот. На асфальтированной полоске стоит автофургон с надписью FIRST KLAS BYGG AB.
Я паркуюсь на автобусной остановке, которая больше не используется. Вынимаю ключ зажигания. Мотор замолкает, и шум дождя становится еще громче. Кажется, что капли пытаются пробить крышу.
Я смотрю на автофургон. Служба в Истинной церкви начинается через полчаса. Как минимум столько же времени нужно, чтобы туда доехать.
Если они решат пропустить ее, сегодня вечером у нас не будет возможности поговорить с Молли.
– Они, наверное, уже уехали, – говорит Люсинда.
– Скорее всего, взяли машину Андерса и Эрики. Мы подождем здесь немного и посмотрим, не появятся ли они.
Люсинда кивает. Холодный свет отбрасывает резкие тени на ее лицо.
Я смотрю на большие капли, разбивающиеся о лобовое стекло. Находящийся за окнами мир постепенно исчезает, словно кто-то натягивает вокруг машины серое покрывало.
– Романтичное свидание у нас, – говорит Люсинда.
Я смеюсь. Наклоняюсь поцеловать ее.
