– Ты сегодня вернешься в Коннектикут?
Джексон немного отстранил ее, не снимая рук с ее плеч, и заглянул ей в глаза.
– Я должен. Нужно посмотреть, как дела дома. Дафна так выглядит, словно у нее проблемы.
– Да, я это тоже заметила. И она еще сильнее поправилась, верно? – спросила Эмбер.
– Она какая-то вялая – а это на нее непохоже. И девочек я хочу проведать и убедиться, что все в порядке.
Эмбер припала к его груди.
– Я буду так тосковать по тебе…
Джексон опустил руки и направился к двери кабинета. К тому моменту, как щелкнул дверной замок, Эмбер уже успела расстегнуть молнию на юбке.
Джексон оповестил Эмбер о том, что у него для нее есть подарок. Водитель увез их от дома, где находилась нью-йоркская квартира Пэрришей, в аэропорт Тетерборо, где их ждал личный самолет. Увидев летное поле, Эмбер повернулась к Джексону:
– Что происходит?
Джексон притянул ее к себе.
– Мы отправляемся в небольшое путешествие.
– В путешествие? Куда? У меня никакой одежды с собой нет!
– Ясное дело. Но там, куда мы летим, тебе и не придется слишком часто одеваться, – сказал Джексон и рассмеялся.
– Джексон! Что ты такое говоришь! – притворно возмутилась Эмбер. – Ну правда – я же ничего с собой не взяла!
– Не переживай. В Париже полно магазинов.
– В Париже? – вскричала Эмбер. – Мы летим в Париж?
– В самый романтический город мира.
Эмбер расстегнула пряжку ремня безопасности, скользнула на колени к Джексону и поцеловала его. Они чуть было не разделись, пока ехали по летному полю, но вскоре машина подкатила к трапу самолета. Первым прервал поцелуй Джексон.
– Приехали, – сказал он и открыл дверь со своей стороны.
Они вошли в салон самолета. Эмбер оглядывалась по сторонам, а Джексон прошел к пилоту. Прежде Эмбер ни разу не доводилось летать частными рейсами. Она знала, что они существуют, но никогда не представляла, как именно выглядит салон в таком самолете. Вдоль обоих бортов стояли пухлые диваны, обтянутые кожей и повернутые друг к другу. А еще – телевизор с большим экраном и обеденный стол на четыре персоны, а на нем – круглая хрустальная ваза с живыми цветами. И дверь, за которой находилась спальня с королевской кроватью и ванной комнатой, почти столь же роскошной, как в нью-йоркской квартире Пэрришей. У Эмбер возникло ощущение, что она попала в уменьшенную версию этого дома.
Джексон подошел к ней сзади и обнял за талию.
– Тебе нравится?
– Что же тут может не нравиться?
– Пойдем со мной, – сказал он.
Он провел ее в спальню и открыл дверцы шкафа. Указав на массу вешалок с одеждой, он сказал:
– Посмотри и реши, что из этого ты хочешь взять. Если захочешь, можешь взять все.
– Когда ты успел все это купить?
– Об этом я позаботился на прошлой неделе, – ответил Джексон.
Она подошла к шкафу и стала перебирать одежду. Платья, топы, брюки, пиджаки и джемперы – все с магазинными ярлыками. Все это явно было куплено для нее. Эмбер сбросила туфли и сняла платье, чтобы примерить обновки. Джексон сел на кровать.
– Не возражаешь, если я поприсутствую при этом маленьком шоу?
– Ни капельки!
Она примерила все вещи до единой, и все продемонстрировала Джексону. Он все одобрил. Еще бы – ведь он сам все это для нее выбирал.
– Там есть и туфли – повыше, на полке, – сказал он.
– Ты все предусмотрел, да?
– Да.
Эмбер запрокинула голову и насчитала пятнадцать обувных коробок с названиями фирм, о которых она могла только мечтать. Любая пара стоила столько, сколько она в месяц платила за квартиру, а некоторые – и подороже. Когда она добралась до пары туфель от Джимми Чу[54] из белой замши с кристаллами и перьями страуса, она надела их, а все остальное сняла, а потом втиснулась в великолепный красно-черный кружевной корсет, который для нее приобрел Джексон. Она чувствовала себя кинозвездой в этих дорогих шмотках, в салоне частного самолета, с роскошным мужчиной, умиравшим от любви к ней. Она подошла к сидящему на кровати Джексону, провела пальцами по его волосам и прижала его лицо к своей груди. Она толкнула его, уложила на спину и принялась творить свое волшебство. Через несколько секунд она постарается увести его в иной мир.
А потом они ужинали при свечах. Эмбер надела те же самые туфли и шелковое платье на голое тело.
– Умираю с голоду, – призналась она, жадно пережевывая филе-миньон.
– Ничего удивительного. Наверняка ты сожгла не меньше пяти тысяч калорий.
– Если бы я могла оставаться с тобой в постели, не нуждаясь в воздухе и пище, я была бы самой счастливой девушкой на свете.
Она старалась при любом удобном случае тешить мужское самолюбие Джексона.
Джексон приветственно поднял бокал.
– Это был бы идеальный мир, мой голодный маленький сексоголик.
