Раф все еще в чертовом душе, поэтому я откидываюсь на уродливое изголовье кровати и достаю плитку шоколада. Я начинаю чувствовать... не знаю. Это смесь депрессии, шока, потери, отчаяния и жалости. Жалость к Рафу, которого разрывает на части. Жалость к себе, которой не помешают объятия, а человек, от которого я хочу больше всего, отгородился от меня.
Я думаю о Розе. Моя лучшая подруга, и единственный человек в мире, с которым я действительно близка. Мои родители всегда были трудоголиками, и с радостью отдавали меня в детский сад или няне, чтобы они могли заниматься своими делами. Мы никогда не были близки, но Роза и я? Мы близки.
Будто Гарсия и Раф были близки. У меня сжимается горло, и горячие слезы начинают заливать глаза. Что, если я не смогу спасти Розу? Что мне делать? День или около того назад, чувствовала себя под контролем. Как будто я могла достать парня и спасти свою лучшую подругу. Теперь ощущаю, что весь этот контроль исчез. Раф оттолкнул меня, а все мои надежды на спасение Розы зависят от него.
Думаю о Рафе, и о том, что он сейчас чувствует. Он считает, что смерть Гарсии – моя вина? Как будто я виновата? Расстроенная, я засовываю в рот кусочек шоколада. Мы с Розой всегда делили шоколадку, потому что она не могла позволить себе лишних калорий, но была большой сладкоежкой. Всякий раз, когда ей было грустно, она хотела шоколада. Наверное, это привычка, которую я переняла от нее. К сожалению, вкус шоколада напоминает мне о моей пропавшей лучшей подруге, и я откладываю остальное в сторону.
Позволяю себе немного поплакать, но когда душ выключается, я заканчиваю. Я тоже спокойна и хочу быть рядом с Рафом. Как бы он ни нуждался во мне, в каком бы качестве я ни была ему нужна, я хочу быть рядом с ним.
Когда Раф выходит, он уже одет. Никакого сексуального полотенца на бедрах. Никакой влажной кожи. Он смотрит на меня, его глаза немного красные от слез, и мое сердце болит за него. Затем он отворачивается, указывая на дверь.
– Ты должна пойти и потусоваться с Беннито. Помочь ему с проектом.
Я сажусь на кровати и вытягиваю ноги, зная, что ему нравится на них смотреть.
– Я хочу остаться с тобой, Раф. Пожалуйста, поговори со мной.
Похлопав по кровати рядом со мной, показываю, чтобы он сел.
Он хватает пульт от телевизора и качает головой.
– Я не в настроении, Ава.
Присев за ближайший стол, он включает телевизор и устремляет на него мрачный взгляд.
Громкий испанский говор из телешоу заполняет комнату. Я смотрю на Рафа, но кажется, он решил сосредоточиться на телевизоре, а не на мне. Я сажусь и ползу вперед по кровати.
– Раф, перестань.
– Нет, Ава, – его голос становится жестким, и наконец, он снова смотрит на меня, сжимая челюсть, и все его лицо выражает гнев. – У меня сейчас нет времени на жалкий трах, ясно? Ты все равно вернешь Розу, хорошо? Больше не нужно торговать своим телом.
Каждое слово врезается в меня, как кулак. Я задыхаюсь, отшатываясь на кровать, и от боли слезы снова наворачиваются на глаза.
– Хорошо, – выдыхаю я.
Я собираю пластиковый пакет с вещами, размышляя, куда могу пойти. В другой комнате Беннито, незнакомец, чтобы он смотрел на меня с жалостью, зная, что меня выгнали? Передумав, я направляюсь в ванную. Если Раф может спрятаться в душе, то и я смогу.
– Ава, – устало произносит Раф, но я захлопываю за собой дверь и запираю ее.
Немедленно включаю воду, чтобы заглушить слезы, и вытираю глаза. Трахать его. К черту все это. Я раздеваюсь и принимаю душ. Он ледяной, и мне все равно. Все еще умываюсь, потому что быть чистой – это роскошь. Я брею все: руки, ноги и даже провожу бритвой по киске, бреюсь везде. На*уй.
Когда я выключаю воду, я успокаиваюсь. Забавно, как ледяной душ может вернуть ясность горячего характера. Вытираясь полотенцем, понимаю, что делает Раф.
Он отталкивает меня. Ему больно, и он пытается меня оттолкнуть. А я была слишком поглощена тем, что он набрасывается на меня, чтобы понять, это на него не похоже. Это не тот человек, который так заботится обо мне. Человек, который скорее переплывет кишащую крокодилами реку с ножевой раной в спине, чем выгонит меня. Мужчина, который будет пить мою киску всю ночь, чем мечтать причинить мне немного боли.
Мужчина, который тридцать пять лет не прикасался к женщинам, потому что боялся причинить им боль.
Думаю о его шрамах на паху и груди. Вспоминаю о его намеках на свою ужасную мать и девушку, которая умерла, когда он пытался ее трахнуть. Я думаю о мальчиках, которые пришли за ним и наказали его.
Все, о ком он заботился, причинили ему боль или умерли из-за него. Неудивительно, что он сейчас в полной заднице.
– Я не сделаю этого, – решаю я.
Порывшись в сумке, я нахожу смазку. Это дешевая марка, которую я никогда не видела, но смазка есть смазка. Вытаскиваю крошечный тюбик из упаковки и выхожу из ванной.
Я не позволю ему выгнать меня.
Глава 27
