— Спел сказочку. Знаешь, Варь, я даже не думал, что и в самом деле прокатит, такие дела мне в новинку.
— Узнал, что он тут делал?
— Узнал, — в голосе Дмитрия все еще чувствовалось удивление собственным везением. В общем, я представился ей тем самым только что прибывшим другом Владлена и поинтересовался, не спрашивал ли меня кто.
— В смысле — представился?
— Ну, имени твоего бывшего я не называл, мол, так и так, только приехал, должен был встретиться с приятелем, описал Владлена. Девушка его помнила, сказала, что да, был такой; интересовался, в одиночестве ли приехала одна небезызвестная тебе белокурая прелестница.
Я вздрогнула, а Дмитрий продолжил:
— Ну, мы с ней немного подумали и пришли к общему выводу, что, таким хитрым образом, Владлен все же пытался понять, здесь я или нет. Кстати, это правда ну, по моей версии.
— Зачем ему это знать? пробормотала задумчиво, отвернувшись от своего друга.
— Ревнует?
— Прекрати.
— Варь, я серьезно. Ты для него просто вещь, его вещь, которую жалко отдать другому.
— Спасибо за столь высокую оценку моей скромной персоны!
— Варь, я прав.
— Помолчи, — отмахнулась.
— Сама знаешь, что прав вспомни, как он вел себя с тобой? Как со своей собственностью, причем ничего не стоящей.
— Нет, это не так.
— А как? Думаешь, я забыл?
— Чего ты разошелся? Что ты вообще тут делаешь?
Последний вопрос несколько дезориентировал моего друга:
— Объяснял же уже…
— Нет, сейчас я имею в виду свой номер. Давай, давай, убирайся, позже поговорим, — я мягко, но настойчиво вытолкала не слишком сопротивляющегося мужчину за дверь, повернула замок и задумалась.
У Димки есть повод хранить злость на Владлена, его слова не слишком объективны, хотя по-своему не лишены смысла. Нет, это вовсе не значит, что я готова согласиться с тем, что бывший всегда относился ко мне, как к своей вещи. Но он предъявлял свои права едва ли не на каждую из сфер моей жизни, вел неусыпный контроль, иногда здорово перегибал палку и действовал на нервы, частенько даже не замечая негативного эффекта от своих действий. Но, быть может, так происходило оттого, что я слишком много ему позволяла? Ведь мне нравилась его ревность, в разумных пределах, но это чувство давало мне возможность ощущать себя нужной, любимой. До встречи с Владом я и не подозревала, как сильно мне не доставало всего этого. Девчонки из класса, просто знакомые, уже давно с кем-то встречались, неустанно строили глазки симпатичным парням, а я… была слишком застенчива, что ли… Чересчур увлечена своим сомнительным миром из цветных красок? Как бы там ни было, но Влад вытащил меня оттуда, хотя в самом начале все складывалось не так уж радужно. Его язвительные насмешки, многочисленные подружки и просто поклонницы, считавшие своим неукоснительным долгом помочь фавориту «достать» глупую девчонку, дерзнувшую выразить свои чувства столь идиотским способом демонстрацией портрета всем и каждому. И было уже не столь важно, что я никому специально не совала под нос свой рисунок; те, кого я даже не знала, в рекордные сроки сообразили подходящую вдохновенную сказочку.
Влад, один или с приятелями, время от времени заглядывал на «нашу» площадку, но его визиты постепенно становились чаще, время посещения дольше. Я уже с трудом отводила от него восхищенный взгляд, проклиная себя за это, для достижения лучшего эффекта мысленно прокручивая всю его саркастическую болтовню, предназначенную для моих ушей, треп его подружек за спиной и даже в глаза… Помогало ровно до тех пор, пока он однажды не схватил меня в охапку и поцеловал, внезапно перевернув этим весь мой хрупкий мир. Ничего необычного, но меня еще никогда не трясло с такой силой, как в тот вечер. Его губы, не так давно любовно вырисованные мной на листе бумаги, оказались мягкими и холодными как отражение ледяной души. Целоваться с ним казалось чем-то вроде запретной, но очень желанной сладости, моей силы воли не хватило, чтобы добровольно отказаться от этого искушения. Но Владлен, конечно, умудрился все запороть сказал какую-то обидную глупость, и дрожь в моем теле быстро сменилась на злобную вибрацию.
У нас сложились довольно сложные отношения, но все-таки я быстро к нему привязалась. Или не к нему, а тому благородному красавчику со своего рисунка?.. Быть может, именно поэтому его ревность, желание оградить «свое», навязывание иного мнения, установление каких-либо ограничений с его стороны, — все это воспринималось мной без должной агрессии, первое время, по крайней мере. Потом начало доставать. Раздражать. И агрессия не замедлила появиться, когда…
Ну, да.
