— Ты все делала специально, да? он больно укусил меня в шею, от чего я немедленно вскрикнула, с силой вцепилась в его плечо.
— Нет, Влад, перестань, слышишь?
— Ты думала, я идиот? закинул мою ногу себе на спину.
— Я не прощу тебе этого, — выкрикнула в бессилии, готовая на все, только бы остановить стихийно начавшееся безумие.
— Думаешь, меня это волнует? толчок, я в исступлении запрокинула голову, нечаянно открыв полный доступ к своей шее, чем Влад не преминул воспользоваться. Думаешь, я не вижу, как все катится к чертям? Мы… — двинулся во мне глубже, сорвав с моих губ протяжный стон. На пределе. Хуже уже не будет.
Хуже уже не будет.
Не будет…
Повторяла, как мантру, когда на следующий день спешно покупала билет на скорый поезд. Убегая прочь, послав к черту свою великую любовь, до помутнения рассудка желала, чтобы стало лучше. Там, в новой жизни, уже без него.
Громкий стук в дверь раздался около девяти утра. Мазнув взглядом по подсвеченному экрану мобильного с намерением узнать время, я буркнула себе под нос парочку комплиментов Дмитрию (а это, без сомнения, был никто иной), кое-как сгребла свою тушку с постели и поплелась открывать. Догадки оказались верны благоухающий одеколоном приятель радостно скалил зубы на пороге номера. Ловко отодвинув меня в сторону, просочился внутрь и вскоре с удобствами провалился в мягкое утопическое кресло у окна.
— Как, хорошо устроился? проворчала, бросив на него недовольный взгляд.
Дмитрий уже тянулся к пульту от телевизора.
— Ага, удобно. В моем номере кресла похуже.
— Жестче?
— Да-да.
— Тоже мне, принцесса на горошине, — я покачала головой, махнула рукой, сообразив, что Димка обосновался тут с концами, и побрела обратно в комнату, менять пижаму на что-то более подходящее.
— А ты чего, еще спишь? донесся до меня его голос.
— Ну, я не такая ранняя пташка, — буркнула, натягивая на себя футболку.
— Что, каждый день дрыхнешь до обеда? Ну у тебя и жизнь, дорогая моя! Жизнь малина.
— Имею право. Ты бы тоже наслаждался моментом, чем таскаться с самого утра…
— Знаешь, на месте Влада я бы тоже тебя бросил, — внезапно заявил Дмитрий из большой комнаты, чем поверг меня в секундный ступор. Решив, что ослышалась, я переспросила:
— Что ты сказал?
— Бросил бы такую зануду, говорю, — как ни в чем не бывало повторил Дмитрий.
— Это я бы тебя ни минуты не вытерпела, — парировала, про себя подумав о том, что Димка слишком часто стал развивать не слишком подходящие темы, а это мало кого доводит до добра. В большинстве случаев ограничиваются укорачиванием не в меру болтливого языка.
— Да такого, как я, еще поискать, — не согласился он, теперь на тон громче звуки телевизора мешали продолжить разговор с прежней громкостью.
— И закопать, — буркнула себе под нос, застегивая джинсы.
— Что говоришь?
— Да так, мысли вслух.
Я расчесалась, стоя у зеркала; в отражении была видна часть кресла и Димкина нога, вытянутая ближе к журнальному столику.
— Ну, ладно, ты уже рисовала что-нибудь за эти дни?
— Ничего толкового. Как-то не было времени.
— Не нашлось времени?! Чем же ты была так занята?
Дмитрий образовался за моей спиной, остановился в паре шагов, сунув руки подмышки. Я покосилась на него в отражении зеркала, друг перехватил мой взгляд и весело подмигнул. Я только покачала головой и вновь взмахнула расческой.
— Давай я, — сказал он, чем вторично за это утро меня удивил. Я обернулась:
— Что ты?
— Помогу с этим, — он провел ладонью над собственной темной шевелюрой, но не впечатлил я только шире распахнула глаза от изумления.
— Считаешь, у меня не получится самостоятельно? я фыркнула, попытавшись было перевести его слова в дурацкую шутку, но внутри все же неприятно заскребло.
Я четко разделяю грани между тем, что считается допустимым среди хороших друзей, и тем, чего лучше избегать, но не все окружающие поступают так же. У Димки вот иногда вообще тормозов нет, приходится его поправлять на особо резких поворотах.
— Мне нравятся твои волосы, — он махнул рукой, как бы досадуя на мою непонятливость. Что такого-то?
— А моя косметика тебе, случаем, не нравится? Знаешь, пристрастие к чужим волосам можно простить только парикмахерам, — я усмехнулась, состроив зеркалу пакостную физиономию.
— Что за намеки?
— Да так, — я склонилась над ящичком.
— Проехали, — Дмитрий нахмурился, все еще таращась на меня в отражении зеркала. Так что с рисунками?
— Ничего.
— Хочу порисовать в старом парке, как когда-то. Составишь компанию?
— Давай. Отправляйся прямо сейчас, а я подойду после больницы.
— У тебя все с собой?
Я растерянно повертела в руках расческу.
— Нет, ничего не брала, я вообще собиралась в спешке. Но не страшно, посмотрю, как ты рисуешь.
— Вот еще! Помнишь, как мы подолгу торчали в парке, корпели над каждым неудачным мазком, добиваясь идеальной картины, критикуя друг друга? Я не прочь повторить.
— Ладно, что ты предлагаешь?
— Заглянем в магазинчик художественных товаров, тот, который возле торгового центра, потом ты пойдешь в больницу, я в парк, после встретимся уже на месте.
— Думаешь, магазинчик еще там есть?
— Не узнаем, пока не проверим.
