Какое-то время я действительно следила за дорогой, но вскоре плюнула на сие неблагодарное дело, склонила голову к правому плечу, щекой коснувшись грубого ремня безопасности, и понемногу задремала. Мне снилась бабуля чем-то ужасно недовольная, она скорбно качала головой, размеренно поглаживала невесть откуда взявшегося Димку по темным волосам, видимо, вовсе не смущаясь тем фактом, что они знакомы не настолько хорошо, бросала попеременные взгляды в мою сторону, но не на меня — я была чем-то вроде проекции куда-то за мою спину. Это само по себе было интересным; невольно обернувшись, я увидела свой старый мольберт, на котором был закреплен холст с хорошо известным мне изображением светловолосого мужчины. Я жадно вглядывалась в собственное творение, вовсе не веря своим глазам еще бы, ведь эта работа не дожила до настоящего дня; как и многие другие, она была варварски уничтожена три года назад. Но едва я сделала шаг, полностью развернувшись к возродившейся из пепла картине, как у подножия мольберта сами по себе вспыхнули веселые оранжевые искорки. Секунда и вот уже жаркие языки пламени степенно поднимаются все выше и выше, ласкают край портрета, середину… Самый верх.
Я в изумлении смотрела за тем, как это происходит; по сути, ничего другого мне и не оставалось. Второй раз был не таким впечатляющим, как тот, первый, но все равно я чувствовала, что сердце уже готово протаранить насквозь слабую грудную клетку; как ни крути, а повторное уничтожение огнем любовно выписанных мной контуров по-прежнему не доставляло никакого удовольствия.
В общем, когда машина резко затормозила, и я так же резко открыла глаза, перед моим мысленным взором все еще плясали длинные языки яркого пламени, оставившие от реинкарнации картины неразличимую на земле горстку пепла. Я с неприязнью посмотрела на глушащего мотор Влада, затем через лобовое стекло. И замерла, едва приоткрыв от удивления рот.
Бывший супруг не придумал ничего умнее, кроме как привезти меня в наш старый домик на озере.
Черт бы его побрал!
Влада, не домик.
— Что ты… — начала, но так и не докончила фразу.
— Ты думала, я тебя к себе повезу? это было сказано таким тоном, будто я грязная уличная попрошайка, из милости подобранная добрым самаритянином. Туда может заявиться Алена, а ты ей не слишком нравишься.
— Ты мог отвезти меня в гостиницу.
— К чему лишние траты? он полез наружу, негромко захлопнув за собой дверь. Подумав, я все же последовала его примеру, хоть и не стремилась провести тут оставшееся время до Димкиного приезда.
Друг обещал выйти на ближайшей остановке и дождаться транспорта, следующего в обратном направлении. Пожалуй, лучше опущу все красочные эпитеты, которыми он попутно наградил поставившего нас в такое дурацкое положение Владлена. В этот раз я не стала с ним спорить поведение бывшего мужа в самом деле варьировалось от едва приемлемого до безрассудного; впрочем, ничего нового.
Но сейчас… Дурацкая, глупая идея с до одури романтическим местечком в абсолютной глуши, таящим в себе столько самых разнообразных, неуместных воспоминаний, от которых теперь непросто будет отмахнуться, ведь все, каждая самая незначительная мелочь, уже как отдельный экскурс в прошлое. Лучше бы он пригласил меня на свою свадьбу, чем сюда.
Или, напротив, хуже?
Я живо представила себя рядом со светящейся от счастья невестой, в окружении свадебной мишуры, разноцветных воздушных шариков, расфуфыренных в пух и прах вальяжных дам, и поежилась не нужно мне такой чести.
— Как видишь, тут мало что изменилось, — бросил Влад как ни в чем не бывало. Яркая картинка роскошного свадебного торжества распалась, перед глазами вновь замаячил некогда любимый мною дом, и я, вздохнув, мысленно посоветовала себе не терять головы. Дом пустует. Родители сюда не приезжают, им здесь нечего делать.
— А ты? все же спросила, хотя секунду назад дала себе строгое обещание этого не делать.
— Нет, — сказал вскользь, неохотно.
— С Аленой?
— Нет, — он резко развернулся, от неожиданности я едва не влетела в его грудь, но вовремя притормозила. Ей тут тоже нечего делать.
— Интересно у тебя все выходит, — не иначе как сам черт тянул меня за язык, причем тот же самый неугомонный бесенок, который ранее нашептывал мне непременно выяснить у Влада, с какой стати бывший все еще не выбросил свое кольцо. Зачем вообще нужен этот дом?
— Развалюха, — поправил, умышленно резанув прямо по живому о моей трепетной любви к этому уединенному местечку он знал лучше кого бы то ни было.
— Так зачем?
Влад развернулся ко мне спиной и неспешно принялся отпирать дверь.
— Ни за чем. Кому придет в голову купить такую лачугу в этой глуши? не дождавшись ответа, пожал плечами и потянул на себя дверь. Вот и стоит.
