Мы давно с ней знакомы мать вечно таскала в наш дом свою лучшую подругу, а та зачем-то изредка приводила с собой и дочь. Аленка всегда была красавицей темноволосая, с большими наивными глазами, немного пухленькая, но это ее вовсе не портило. Тем не менее, я предпочитал ее не замечать, так как тихая девица, чинно сидящая по правую руку от своей мамаши, никоим образом не могла вызвать на себя мой интерес. И лишь месяцев так девять-десять назад я вдруг обратил на нее внимание не как на назойливую малявку-приложение к не менее назойливой маминой подруге; можно сказать, взглянул совершенно другими глазами. Отметил то, чего не замечал раньше округлые бедра, аппетитную пышную грудь, на которой теперь, по жалобам Аленки, не сходился ни один корсет, на удивление вытянувшуюся и постройневшую фигуру. Девица упрямо метала в меня глаза-молнии, а я решил, что глупо упускать шанс потискать такую девчонку, раз уж она сама так наивно плывет в мои руки, ну и
Какое-то время мы просто оттягивались в свое удовольствие, вовсе не задумываясь над тем, что наши отношения вообще могут перерасти во что-то большее. Мне просто нравилось ее трахать, к тому же в моей нелепой жизни, по отдельным характеристикам больше походящей на театр абсурда, наконец, наметилось хоть какое-то постоянство. Я вполне мог заявиться с Аленкой на какое-нибудь празднество ее скучных надутых друзей, чего вообще-то терпеть не мог, иногда брал ее с собой. Но все же в своем кругу общения предпочитал находиться без балласта, чтобы можно было расслабиться и не следить за тем, как бы не ляпнуть чего-то такого самому, и не дать ляпнуть кому-нибудь из несдержанных на язык приятелей.
Но это дерьмо характерно для всех пар, думаю. Лично мне довольно трудно представить, что кто-то искренне способен получать неподдельное удовольствие от бесконечного совместного времяпровождения со своей половиной, не раздражаясь, довольствуясь самым малым.
Хотя
Возможно, существуют исключения из моего негласного правила. И я мог бы привести этому вполне конкретный пример
— Вла-ад! чересчур громкий для заведения с белыми стенами крик заставил меня немедленно вынырнуть из мрачных раздумий и вновь обратить сместившееся внимание на Аленку.
— Ты что помешанная? Какого хрена вопишь на всю больницу?
— Боже, — она резво вскочила на ноги и тесно смяла в руках маленькую сумку. У мамы же сейчас примерка! Я обещала, что отвезу ее, но все забыла, потому что торчу тут с тобой Господи
— Вали куда-нибудь уже, любимая, а?
— Владик, дай свою тачку.
— С какой стати?
— С такой, что я уже никуда не успеваю, — она из последних сил сдержалась, чтобы не топнуть капризно ногой в элегантной туфельке.
Я колебался, так как совсем не хотел давать Аленке свою машину, тем более после недавней истории о том, как она безжалостно расколошматила зад папашиной тачки, пытаясь втиснуться между двумя припаркованными довольно далеко друг от друга машинами. Мы с отцом самым откровенным образом забавлялись под хмурые аккомпанементы трех пар глаз моей матери, будущей тещи и, собственно, Аленкиных. Да даже если не брать в расчет сомнительные навыки вождения мне просто не хотелось, чтобы она трогала мои вещи, переделывала под себя водительское кресло, меняла радиостанцию со старого доброго рока на плебейский «туц-туц»
Но выбора не было.
— На, — я нехотя перебросил ей ключи и некоторое время слушал удаляющийся цокот невообразимо длинных шпилек по больничному кафелю.
Черт, на этих ходулях она раздолбает мою новую машину в хлам!
Дурак, надо было отправить ее на такси.
Да, прям так сразу она и отправилась!
С ума сойти какая веселая семейная жизнь меня ожидает
Я усмехнулся невесело, даже покачал головой, и от нечего делать протянул руку к оставленному Аленкой журналу. «Ах, эта свадьба!..», мать ее Прожженные журналистки предостерегают молоденьких невест «не давать спуску» будущим мужьям, а заодно пытаются доказать, что в организации свадебного торжества должны принимать участие двое. Двое! В нашем случае там орудует целая толпа двинутых по всей фазе свадебных маньяков. Я вторично качнул головой, хотел было закрыть глупейший выброс типографии, и в этот момент заметил краем глаза, как со стороны лестницы прямо сюда выворачивает невысокая блондинка в джинсах и темной кофте; в руках у нее виднелось что-то, похожее на спортивный баул. С такого расстояния я не мог ее узнать, но что-то в ней вдруг показалось мне очень знакомым. Ерунда. Я отвернулся и со скучающим видом принялся рассматривать невнятную девицу на обложке журнала.
Шаги, легкие, почти неслышные, приближались. Я свернул журнал в трубку, покосился на дверь палаты отец еще спал, и его не следовало беспокоить. Кто-то остановился совсем близко, и я, вновь повернувшись, скользнул взглядом по подошедшей блондинке. И замер, опешив от неожиданности.
Может, в больничной столовой вода какая-то не такая? С легкими примесями чего-то проспиртованного, а?
