— Это такая игра? Учти, мне не смешно.
— Мне тоже 160c75. Я просто хочу уйти.
— Да что за черт? Варенька. Посмотри на меня, а? Посмотри.
Он устроил ладонь на моем подбородке и настойчиво развернул меня лицом к себе.
— Я кретин, да? Делаю все не так. Ты не смогла к этому привыкнуть, а я не сумел привыкнуть жить без тебя.
Я с силой сцепила ладони перед собой — ставшие ледяными подушечки пальцев, впившиеся в кожу, неприятно холодили всю кисть.
— Скажи мне хоть слово. Ты же молчишь, понимаешь? Как мне понять, о чем ты думаешь, чего хочешь, Варь?
— А ты? слова вырвались сами собой, я попросту не собиралась ничего отвечать. Чего ты хочешь?
— Тебя, — просто ответил он.
Усмехнулась и низко опустила голову, уставившись на свои ладони.
— Я не хочу устраивать никаких разборок, давай просто сделаем вид, что ничего не было?
— Да о чем ты?
— Все, Влад, хватит…
Еще немного, и он банально доведет меня до слез; на самом деле, это не так-то сложно, учитывая, что я теряю, добровольно отказываясь от последней ночи с любимым мужчиной. Мне совершенно не хочется уходить, напротив, будь моя воля, и я бы наплевала на все, осталась в его объятиях до самого своего отъезда, но что случится потом?.. Жизнь в который раз потеряет все краски, я превращусь в изнывающую от тоски выброшенную домашнюю собачку, буду ненавидеть себя, рыть интернет в поисках новых и новых фотографий с роскошной свадьбы счастливых новобрачных, каждую свободную секунду вспоминать финальный перепихон (не занятия любовью, какая любовь?!). Моя гордость, кажется, еще находится при своей хозяйке, хоть и исходит на мелкие трещины под давлением плавящего мозги и тело наваждения. Я не буду зависеть от Влада, только не это. Справлюсь, как справлялась раньше.
Примерно на этом месте Влад сгреб меня в охапку и перевернул спиной на прохладное покрывало, всем телом навалившись сверху. Я подергалась, но высвободить сумела только левую руку.
— Предлагаю ввести штрафные баллы за эту чертову фразу, — процедил он, склонившись близко-близко к моему лицу.
— Какую?
— «Сделаем вид, что ничего не было», — сказал в том же тоне, а в глазах засверкали молнии красноречивее любых слов.
— Ты скоро…
— Было. У нас с тобой все было, Варенька, — сказал, отчетливо чеканя каждое слово. Его теплое дыхание касалось моих губ, и было такое ощущение, что вот сейчас, непременно, он меня поцелует.
— Влад…
— Все. Было. Я вписал тебя не в свой паспорт в свою жизнь. Я отдал тебе все, что имел, себя без остатка, на других никогда не смотрел. Только ты в башке, как привинченная не открутить. Никогда больше таких не встречал ни до, ни после.
А тебе мало, да? Всегда и всего было мало. Я слишком приземленный и ограниченный для того, чтобы быть рядом с тонкой и возвышенной творческой натурой. Грязный механик и нежная девочка. Дельфин и русалка.
— Влад, слезь с меня, — прошептала, хоть и намеревалась сказать это четко, без запинки.
Но бывший специально выбрал такую неудобную, более чем неоднозначную позу отрезал мне все пути к отступлению, сделал так, чтобы в ответ на его мысли вслух я могла лишь неразборчиво пищать, а не бросаться в атаку. И это постоянное навязчивое ожидание поцелуя, подогреваемое ощущением жаркого дыхания Влада в каких-то жалких миллиметрах от моего застывшего лица…
Нечестно, черт побери!
Обезоружил меня мастерски.
— Скажи громче, я не расслышал, — нахально заявил Влад, даже не скрывая при этом удовольствия, вызванного моим плачевным положением и неспособностью отстоять в навязанном споре свою точку зрения.
Я почувствовала, как его левая ладонь мягко скользнула к моему бедру и медленно поползла вниз, оглаживая.
— Ты вновь захотела от меня убежать, Варенька?
Поцелуй меня уже…
— Но ведь ты сама вернулась обратно.
— Не к тебе. Ты сам прекрасно знаешь, — выдавила с трудом, очень тихо; под весом Влада говорить было тяжело.
— Ты так эротично шепчешь мне на ушко, — он склонился ниже и теперь едва не касался моих губ. Вторая рука легко скользнула мне под футболку, пальцы проникли за край лифчика, поддев болезненно напрягшийся сосок. Я замерла, боясь дыханием выдать свое состояние.
Он сводил меня с ума и без всей этой клоунады, о чем наверняка догадывался, но эти его кривляния достигли одной важной цели об Алене и собственных муках совести, помноженных на опасения остаться ни с чем, я начисто забыла; все мои мысли сосредоточились вокруг Влада и гаданий относительно дальнейших движений по моему телу его шустрых конечностей.
Желание быть с ним, слиться в единое целое, отдаться на волю его рук и губ, взамен отдать всю себя, возвращалось стремительными темпами, набирало обороты, пульсировало в ямочке у виска.
— Ты помнишь, как запала на мою смазливую рожу, а я сдал тебя своим поклонницам? засмеялся, глядя мне в глаза.
— Ты уже тогда был редким козлом, вот только я на тебя не запала, — прохрипела, дернувшись.
— Надо было не рисовать меня, а сразу написать письмо как же хорошая девочка не догадалась последовать примеру литературной героини?
— Иди к черту со своей хорошей девочкой! Вообще, я до сих пор не уверена, умеешь ли ты читать…
