— Ты зря считаешь Варю дурочкой, легко попадающей под чужое влияние. Я говорил ей только то, о чем думал сам, не приукрашивая.
— Всегда говорил правду? Может, и сейчас не станешь отрицать, что любишь ее? усмехнулся криво, наблюдая за перекосившейся физиономией художника. Неспешно заполнил рюмки новой порцией горячительной жидкости, пододвинул раскрашенному его стопку и кивнул, подбадривая. Давай-ка еще по одной. Я смотрю за тобой, приятель.
Дмитрий с видимым сомнением покосился на предложенную мною рюмку, кивнул после короткой заминки, и сделал то, о чем я говорил. Сам я не отставал настоятельная потребность набраться в хлам росла во мне все сильнее и сильнее.
— Похоже, это видят все, кроме самой Варвары, — художник едва качнул головой, туманным взглядом уставившись в неопределенную точку на поверхности стола. Как встретил ее тогда, в парке, за старым мольбертом, так и понеслось… Нет, видишь, я три года вьюсь вокруг нее ужом без всякого толку, а она на меня как не смотрела никогда, так и не смотрит. Она звонит мне, когда у нее возникают какие-либо проблемы, звонит, когда ей нужен совет друга или коллеги. Иногда мы заваливаемся куда-нибудь вечером, посидеть, отдохнуть после занятий, как давние хорошие друзья, и тогда я счастлив ровно до того момента, пока она не встает и не прощается со мной. Вот тогда я болваном смотрю ей вслед, чувствую нарастающую апатию и в который раз думаю о том, что нужно либо открыться, либо забить, иначе это никогда не закончится. Да, я трус. Мне легче прикинуться дурачком и делать вид, что все в порядке, чем взять и решиться на что-то большее. А тебе нужно было всего-то появиться в поле ее зрения, чтобы взгляд ее глаз изменился. Черт, нашел, кому об этом рассказывать…
Качая в недоумении головой, Дмитрий сам потянулся за графином и довольно быстро наполнил обе рюмки, при этом едва не расплескав алкоголь на столешницу. Я машинально подался вперед, придержал его за локоть, чему необычайно удивились мы оба. Со смешком убрал руку и вновь откинулся на спинку своего сиденья, пытливо поглядывая на своего сегодняшнего собутыльника.
— Давай, Влад! художник торжественно вскинул ладонь с рюмкой. Поддерживаешь?
— Само собой, — подтвердил.
Спустя пару-тройку секунд я заявил, мрачно глядя на вконец загрустившего художника:
— Мне хочется растереть тебя о ближайшую стену.
— Да все равно уже, — тот лишь махнул рукой, подтверждая свои слова. Ты победитель, а я вечный лузер. Больше трех лет тащиться по девчонке, не имея никакой возможности даже поцеловать ее…
— Я тебе поцелую! рыкнул на него, почти не восприняв весь смысл первой части его фразы. В голове, как и ожидалось, уже шумело, а ведь в мои планы вовсе не входило пьянствовать в такой ненадежной, просто уму непостижимой компании.
— При чем тут ты вообще? Она сама мне никогда бы не позволила даже прикоснуться к себе… — его взгляд поплыл: зря пытался хорохориться, тонкая душонка творческой личности оказалась невосприимчива к алкоголю.
— И что же, у нее никого не было за все это время? медленно протянул я, внезапно подумав о том, что, в действительности, ничего не знаю о ее жизни без… меня.
— Парни вились, конечно. Но чтобы так, серьезно никого не припомню, — Димка покачал головой и вновь цепко схватился за пузатый графин.
— Да погоди ты! с досадой отмахнулся от его попытки завладеть моей пустой рюмкой. А несерьезно? Был у нее кто-нибудь… ну…
— Нет. Я не знаю! Что я, свечку, по-твоему, держал? он пнул от себя мою руку и-таки вытянул мою рюмку ближе к себе. Тотчас послышался звук льющейся внутрь сосуда жидкости, на который я не обратил никакого внимания. Сидел с видом пришибленного, очумело глазел куда-то за спину разомлевшего художника, за толпу, хлопками и возгласами подбадривающую очередного голосящего в микрофон мужика, а видел перед собой только ее расплывающееся лицо, улыбку, образующую симпатичные ямочки, смеющиеся глаза. Какой же дурак…
— Какой я кретин, — пробормотал себе под нос.
— Кретин, кретин, — охотно подтвердил Дмитрий, тоном напомнив мне мою не по годам разумную сестрицу, в который раз пиная мою бездействующую ладонь полной рюмкой, таким образом пытаясь всучить мне выпивку.
— Идиот, идиот! простонал негромко, с отвращением пиная от себя настойчивую руку художника. Тот, разозлившись, силком сунул в мою ладонь рюмку.
— Пей, Влад! скомандовал по-деловому, и я, сам не знаю, почему, послушно вкатил в себя очередную порцию алкоголя.
— Эй! Димка поднял руку, окликнул снующую туда-сюда между столиками девчонку в короткой юбке, попросил повторить.
