— Я уважаю твою Надю и ее дочь, но ты не представляешь, как же сильно я люблю эту девочку! Семен с сожалением оглянулся на застывшую рядом фигуру жены, пожал плечами, словно извиняясь за ее поведение, легко поднялся с места и опустился рядом со мной, с чувством обвил рукой мои плечи. Она потрясающая, Танюша. И наш сын будет с ней счастлив не это ли самое главное? Для меня нет ничего важнее счастья моих детей, и если Влад решил сделать все так… Я буду только рад.
Татьяна энергично замотала головой, словно отрицая, не желая принимать спокойные слова своего супруга, а потом замерла, осторожно оторвала ладони от побелевшего лица, с немой просьбой о помощи посмотрела на Семена и спросила тихо:
— А что теперь будет, Сень? Что что мне говорить Наде?
— … Что мы все компенсируем?
— Едва ли ее это успокоит!
И, словно в подтверждение Татьяниного вскрика, где-то в кармане ее сумки раздался звонок мобильного телефона. Мы с Семеном, как по команде, подпрыгнули; лицо Татьяны Олеговны, без того обескровленное, побелело до предела.
— Началось… — тихо прошептала она, трагически глядя куда-то мимо нас, с силой зажмурила глаза и вновь тесно обхватила голову ладонями.
Резкий звонок телефона вывел меня из состояния блаженного равновесия, когда на улице уже понемногу начало светать. Вздрогнув, я разлепил глаза, попутно вспоминая все недавно минувшие события, кое-как отцепил от себя спящую, изнуренную долгими слезами Алену, поднялся с крыльца и осмотрелся вокруг. С вечера пейзаж мало изменился, мы с Аленкой так и заснули, сидя на далеко не комфортном, холодном крыльце; я, привалившись к перилам, а она на моем плече, соответственно. Меня разморили ее неторопливые слова, а она, наверное, просто утомилась от непрерывно текущих потоков слез, и все равно непонятно, как можно было провести всю ночь в подобном положении, и ни разу не проснуться хотя бы от ночного холода?
Вот почему у меня так ломит все тело.
Я легонько потрепал Алену по плечу, но несостоявшаяся невеста так и не разомкнула глаз; сон сейчас был для нее ценным спасением, и я, передумав ее будить, с трудом подхватил спящую девчонку на руки, носком кроссовка поддел дверь и внес Алену внутрь дома; устроил ее на диване, а сам отправился на поиски Варвары. Еще тогда, сидя рядом с Аленкой на крыльце, я несколько раз оборачивался, чтобы увидеть свет в доме понял, что Варька наверняка предпочла не мешать и устроилась в одной из комнат старого домишки. Мне до жути хотелось быть с ней рядом, но я не мог бросить Аленку одну наедине с таким потрясением, как отмена свадьбы и разрыв наших отношений это было бы чересчур жестоко даже для типа, подобного мне.
Но теперь, наскоро прочесав весь дом в поисках Варвары и не увидев ее ни в одной из комнат, я не на шутку сдрейфил, вновь подумал о том, что она призрачной тенью ускользает из моих рук, все равно уходит, даже после всего того, что я наговорил ей в спешке. Но когда обнаружилось отсутствие у переднего входа моей тачки, я несколько поубавил с преждевременными выводами, решив, что если моя машина у Вари, значит, они обе скоро так или иначе появятся в зоне видимости. И вот тут-то вновь повторился тот самый инородный звонок телефона, который и разбудил меня минут десять тому назад.
Мелодия незнакомая, но я определенно уже где-то ее слышал. Варькин мобильник, конечно! Она забыла его тут, и теперь нетерпеливый петух прочно висит на проводе, не теряя надежды услышать ее голос вместо очередного набора монотонных гудков. Я решительно направился на звук, поднял едва замолкший Варин мобильник, щелкнул, чтобы просмотреть непринятые вызовы, но в этот момент на экране появилось изображение знакомого мне лица, а надпись «бабуля» окончательно развеяла все мои подозрения относительно бойкого раскрашенного. Я опустился на пол, туда, где совсем недавно валялись вперемешку наши с Варей шмотки, привалился спиной к боковой стороне кровати. Мой палец сам собой нажал на кнопку принятия вызова.
— Алло! Варечка?
— Доброе утро, Ирина Тимофеевна.
Секундное молчание, затем:
— А! Все-таки добрался до моей внучки, прохвост?
Усмехнулся, но отвечать в том же духе не спешил мог нарваться на вполне себе достойное сопротивление.
— Как вы смотрите на то, чтобы вновь породниться? спросил вместо этого.
— Каков нахал, — почти любовно протянула Варькина бабуля. Опять будешь портить жизнь моей детке?
— По обстоятельствам, — честно ответил я, перехватывая мобильник другой рукой.
— И она на это пойдет?
— Вам лучше знать. Она разговаривала с вами обо мне?
— О, да! Но лучше бы тебе не знать подробностей, милый, — теперь в ее хриплом голосе слышалось что-то, отдаленно похожее на сожаление. Как твоя свадьба, Владик?
— Можете сами составить список приглашенных гостей.
— Я о ТВОЕЙ свадьбе, — возвысилась в интонации Ирина Тимофеевна, на корню пресекая мои смутные попытки увильнуть от прямого ответа.
— Я женюсь на вашей внучке, вот увидите.
— Посмотрим, что она тебе на это ответит!
— Главное, чтобы вы не приехали ей на подмогу.
— Нахаленок! А что, если приеду? Я давненько не была в ваших краях.
