Татьяна больше не причитала в растерянности теперь я застала ее сидящей рядом с мужем. Не знаю, что говорил ей Семен Егорович за время моего непродолжительного отсутствия, но, когда она вновь подняла на меня взгляд, привлеченная хлопком двери, в ее светлых, как у сына, глазах плескалась лишь бесконечная усталость, быть может, даже смирение с быстро изменяющейся реальностью. И она спросила лишь:
— Подвезешь меня домой?
— На чем?
Кивком головы Татьяна указала мне на ключи от машины Владлена.
— Не уверена, что это хорошая мысль, — замялась внезапно, живо представив себя за рулем Мазды в компании с Татьяной Олеговной.
— Еще несколько часов назад тебя это не слишком смущало.
— Точно… — вынуждена была согласиться.
Татьяна поднялась, величественно распрямив идеальную спину, поцеловала на прощание приободрившегося таким исходом дела мужа, и направилась к двери, бросив мне:
— Поехали.
Кривляясь, я сказал петуху, чтобы тот не стеснялся и звонил мне, если заблудится в хитром расположении однородных пестрых вывесок, однако на деле едва не заплутал сам в этом малознакомом лабиринте. Когда же, наконец, ввалился в полутемное помещение шумного кабака, битком набитого развеселыми завсегдатаями, выяснилось, что Дмитрий уже был тут; одиноко сидел у окна, за дальним круглым столиком позади длинной барной стойки. Я замедлил шаг, приближаясь, бросил взгляд в ту сторону, откуда доносилось трубное заунывное пение, и едва не чертыхнулся вслух караоке-бар, надо же.
Надеюсь, певучие завсегдатаи этого места не слушают слащавое дерьмо, иначе мои эстетические чувства подвергнутся серьезному оскорблению.
Вари не было. Как человек более-менее благоразумный я не собирался общаться с ее веселым приятелем в ее же компании, но теперь, когда возможное присутствие здесь моей любимой застыло под знаком вопроса, почувствовал некоторую досаду, сожаление. По исходу теплой встречи я хотел забрать ее с собой отобрать у беглянки ключи от своей тачки, или, наоборот, усадить за руль, и отвезти к себе в квартиру, туда, где стопроцентно не будет никого, кроме нас двоих. Одна мысль об этом приводит в неистовость, кусок плоти в груди откликается бешеным стуком в томящем предчувствии. Получить в полное свое распоряжение ее шикарное манящее тело, с которым могу делать все, что только может прийти в мою проблемную голову, до умопомрачения истязать ее страстными ласками, заставить громко, на выдохе кричать мое имя, напрочь позабыв обо всех других.
Я не видел ее почти целый день довольно серьезное испытание, особенно после того, как она позволила мне вернуться в наше общее прошлое, после всего, что было между нами в домике на озере, после всех высказанных и подразумевающихся слов. Это как отнять у голодного ребенка безумно вкусную конфету сразу после того, как лакомство будет попробовано.
Свою конфету я не собирался отдавать никому.
Дмитрий справился на столе радовали глаз пузатый графин с заказанной выпивкой и какая-то фирменная закуска к его содержимому. Вскинув в изумлении бровь, я приземлился на сиденье напротив художника, впервые за все время нашего знакомства подумав о том, что, быть может, у этого парня есть какие-никакие мозги?
Да нет, чушь это все. Были бы мозги не лез бы так яро на рожон. Оставил бы в покое мою девочку, не подвергая бессмысленной опасности мои нервы и свою слащавую морду.
Я обвел ладонью столешницу с нехитрым содержимым и поинтересовался нейтрально:
— Присутствия дам, похоже, не планируется?
— Если ты о Варваре, то она задержится на полчасика. За это время ты успеешь набить мне морду, если не будешь медлить, конечно. Уж извини, я не учитывал твоего опоздания, когда просил ее подойти позже.
— Предусмотрительно, — я засмеялся; как ни странно, ответ Дмитрия мне необычайно понравился. С места в карьер бить ему морду расхотелось, вместо этого я потянулся к графину, мысленно посылая привет Виктору, и предложил:
— Выпьем?
— Еще бы.
— Блаженный, но сечешь, — похвалил, поочередно наполняя обе рюмки. Все вы, тонкие душонки с хрупким мировосприятием, трепетные васильки ровно до первой стопки.
Художник не стал спорить, махом опрокинул в себя содержимое рюмки, выдохнул, сморщившись, и выпалил спешно, так, словно только и ждал стимулирующего допинга:
— Она была с тобой?
— Была, — повторил за ним неторопливо, усмехнувшись; задумчиво повертел в руках пустую рюмку. Знаешь, я мечтаю, чтобы ты как можно скорее отправился к себе домой, и чтобы от тебя больше не было ни слуху, ни… чего. Ничего от тебя больше чтобы не осталось здесь, понимаешь?
Он весело засмеялся, но это был натянутый смех человека, который очень хочет скрыть свои истинные эмоции.
— Влад, ты думаешь, во мне твоя проблема? Правда, думаешь? Что она взяла и уехала от тебя только потому, что я якобы ее за собой поманил?
— Я так не думаю. Но ты хреново на нее влияешь это факт. Нашептываешь обо мне всякую чушь, чему я, кстати, сам был свидетелем, а много ли ей надо, чтобы разглядеть во мне настоящее чудовище?
