– Когда они ушли, от моей девочки остались кровавые лохмотья… Вот такой вот «несчастный случай» произошел много лет назад.
Ньеман спросил, пытаясь совладать с голосом:
– Ты уверен, что их послали Гейерсберги? Это могла быть банда подонков, которые…
– Не трать понапрасну слова.
– У тебя есть доказательства?
– Доказательства – для гаджо…
Ньеман взглядом приказал своему лейтенанту подчиниться, она вынула айпад и спросила ломким голосом:
– Такие были собаки?
Жозеф плюнул на экран.
Ивана стерла слюну и прошептала:
– Примем это за «да».
– Ты видел подобных псов после… того случая? – спросил Ньеман.
– Ни разу. Но мы даже близко не подходили к тем лесам.
– Мы не нашли во фрайбургских архивах твоей жалобы. Вы что, не пошли в полицию?
– Ениш может попасть в участок, только если его арестуют.
Жозеф скрестил руки на груди и откинулся на спинку, глядя в окно на свое маленькое королевство, потом спросил:
– К чему эти вопросы?
– Эта тварь, – Ньеман кивнул на лежавший на столе айпад, – возникла из ниоткуда две ночи назад и напала на графиню.
Жозеф расхохотался, и его золотые зубы сверкнули в полумраке фургона, как летучие звезды.
– Вернуть отправителю!
Вадоче пересказал им только первый акт трагедии, но Ньеман догадывался, что дело тем не кончилось.
– Вы не пытались отомстить?
– Гейерсберги – неприкасаемые.
– Они – да, но не мотоциклисты, которые на вас напали.
Вадоче усмехнулся. Задумался, решая, стоит ли продолжать.
– Мы не смогли их найти. Ни по эту, ни по ту сторону границы. Опросили все семьи Эльзаса и Баден-Вюртемберга и получили… ноль информации, как будто мерзавцев просто не существовало.
– Конец истории? – Ньеман недоверчиво покачал головой.
– Нет… – Жозеф сделал знак жене, и та материализовалась в комнате, как будто не уходила, «сообщница тени, сестра тишины»…
Ениш взял запотевшую бутылку, спросил, как гостеприимный хозяин:
– Еще пива?
Все отказались. Ивану, видимо, тошнило, Кляйнерт был слишком потрясен, чтобы пить, а Ньеман не хотел отвлекаться, понимая, что развязка близка.
– Мы позвали шувихани – «ведающую сокровенным знанием».
Сыщик улыбнулся. Цыгане есть цыгане: спутниковыми антеннами пользуются, но от старых верований не откажутся ни за что на свете.
– Она знаменитость, – очень серьезно продолжил Вадоче. – Во сне она путешествует среди мертвых, и приводит оттуда ужасные, грозные силы, и потом натравливает их на живых…
Ньеман повернул голову. Половина безделушек имела силу оберегов. «Интересно, их женщины надевают ожерелье из зубов медведя во время беременности, чтобы дети рождались сильными?»
– Мы попросили ее навести порчу на Гейерсбергов. В мире должно царить равновесие: негодяи разрушили нашу семью, сглаз призван был изменить положение вещей.
«Так, немца мы потеряли…» – подумал Ньеман, увидев ошарашенное лицо Кляйнерта.
– Старуха сказала, можно не тратить силы попусту, они уже про́кляты…
– В каком смысле?
– Смерть поселилась среди них.
Ньеман содрогнулся, почувствовав, что происходит нечто необъяснимое, но очень важное.
– Объясните попонятней.
– В каждом поколении один из сынов клана Гейерсбергов умирает молодым…
Учитывая смерть Юргена и Макса, слова Вадоче обретали смысл.
– Что еще она сказала?
– Ничего. Мне хватило. Я прочел в газете, что молодой Гейерсберг убит. Значит, старуха не ошиблась?
Жозеф одарил гостей насмешливым взглядом. Под воздействием выпитого его лицо смягчилось. Встреча подошла к концу.
Каким бы удивительным это ни показалось, между пережившим трагедию вожаком ениши и тремя растерянными полицейскими возникла симпатия. Они прощались, когда перед ними, в окружении детишек, появилась женщина. Жозеф помрачнел.
Определить возраст на глазок они не могли, потому что у нее не было лица. То есть было, но с правой стороны оно заканчивалось на уровне верхней челюсти, ниже сквозь лоскуты чиненой кожи наружу выступали сшитые сухожилия, а кожа левой половины казалась смятой крафтовой бумагой, глаз отсутствовал, на виске, под белокурыми волосами, – глубокая впадина.
– Моя дочь Мария, – спокойным голосом произнес Жозеф.
Ньеман почувствовал не только ужас, но и мстительное удовольствие: «Хорошо, что я убил того зверя!» Говорят, после Второй мировой войны всех рёткенов уничтожали, как чумных крыс. Или мутантов. Если несколько особей выжили и дали потомство, он доведет дело до конца.
– Я отказываюсь искать ведунью! – заявил Кляйнерт.
– В этом нет нужды. Достаточно будет проверить ее слова, – ответил Ньеман. Он успокоился, как только сел за руль любимой машины. А вот немец был на грани нервного срыва. Ивана тоже молчала, потрясенная видом Марии. Она пыталась прогнать видение, но получалось плохо. Пережитый шок напомнил о ночном нападении байкеров, когда она едва не лишилась пальцев. Фантомная боль мучила ее, как бывает с людьми, действительно потерявшими руку или ногу.
– Как вы можете верить в подобный бред? – кипятился комиссар.
– Возможно, за байкой стоят реальные факты…
Ивана не знала, что думать. Она доверяла Ньеману, но колдунья… Нет, это уж слишком.
