– Конечно нет, но сначала слуги наводят порядок. Рецидивисты производят «изъятие», так это называется. Убивают животных по определенной квоте. В частности, по возрасту, чтобы остальной дичи хватало и корма, и свободного пространства.
– И возможности быть убитыми…
Кляйнерт присел на стол Иваны и оказался совсем близко.
– Не будьте такой… воинственно-правильной, – с мягким упреком в голосе попросил он. – Без этих «чистильщиков» популяция страдала бы от голода и паразитов. Естественный отбор есть логика природы. Знаете присказку о сладких пряниках?
Слушая рассуждения немца, Ивана всякий раз поражалась правильности и богатству его речи. Он ей нравился – во-первых, физически, но и интеллектуально тоже. Он был совсем не похож ни на тех малограмотных мерзавцев, которые попадались ей на пути в юности, ни на разведенных полицейских, на короткое время становившихся ее любовниками теперь.
Кляйнерт подвинулся еще ближе, и ее рыжая шевелюра дважды отразилась огоньком в стеклах его очков.
– Поверьте, эти лесники знают, что делают, – сказал он. – Сильные, здоровые животные – лучшие соперники в схватке.
– О чем вы говорите? – вскинулась Ивана.
– Об охоте с подхода, конечно. «Черная кровь» идеально готовит лес под это развлечение для богатых.
Ивана еще раз проглядела записи: охота с подхода встречалась почти на каждой строчке.
– Вас что-то беспокоит? – спросил Кляйнерт.
– Юрген увлекался этим видом охоты, но Лаура утверждает, что у нее на это нет времени. Франц передвигается в инвалидном кресле и вряд ли забирается на нем в чащу. Так для кого готовят леса?
– Для Макса и Удо?
– Слишком много усилий для пары-тройки людей, даже если они – Гейерсберги.
– Гейерсберги – не обычные люди.
Она была уверена, что в этом направлении стоит копать: возможно, клан приглашает друзей и практикует другие виды охоты. «Игровая площадка» слишком велика, чтобы использовать ее от раза к разу.
– Есть еще кое-что странное… – Кляйнерт перелистнул несколько страниц, не забирая их из рук Иваны, и их пальцы встретились. – Гейерсберги заключили договор с правительством земли. Они имеют право самостоятельно выдавать разрешения на оружие. В том числе своим людям, многие из которых – бывшие уголовники.
Ивана поняла, о чем говорит комиссар: в Германии и во Франции граждане с криминальным прошлым
– Это еще не все. Они сдают своих охотников внаем другим землевладельцам. То есть ассоциация состоит из наемных убийц… животных.
На последней странице отчета имелся список фамилий «профессионалов» – браконьеров, экс-заключенных, военных наемников…
Кто-то из подонков и напал вчера на них с Ньеманом. Этим типам – как раньше Черным охотникам – платят за бойню в лесах, только люди Дирлевангера уничтожали не оленей, а целые деревни.
– Нужно их задержать, пропустить через «мясорубку» и проверить, не владеют ли они «нортонами».
– Спасибо за совет, – сказал Кляйнерт, вставая.
– У нас почти не осталось времени на то, чтобы найти решающий факт, – сухо продолжила Ивана. – Я возвращаюсь к моим собакам, буду рыть землю.
На самом деле у нее было другое неотложное дело – разрушить очарование, царившее в кабинете. Будь профессионалом, черт тебя дери!
– Может, выпьем чаю?
Решимость Иваны растаяла, она улыбнулась и покраснела.
Жить во Фрайбурге-им-Брайсгау становилось все опаснее…
Долго искать Ньеману не пришлось. Он был знаком с одним из самых маститых специалистов по генеалогии в Париже и позвонил ему с просьбой порекомендовать кого-нибудь из немецких коллег, не менее прославленных конечно. Ответ прозвучал мгновенно: Райнер Зукай, эксперт из числа избранных, знакомый даже с самыми тонкими семейными ветвями земли Баден-Вюртемберг.
Жил этот выдающийся специалист во Фрайбурге-им-Брайсгау, в квартале Вобан, всего в километре от Управления уголовной полиции. Ньеман сел в машину, но уехал недалеко: все улицы оказались пешеходными.
Знаменитый квартал был застроен синими, желтыми и красными домами, электричества не было – только солнечные батареи. Накануне вечером Ивана с горящими глазами рассказывала сыщику об этом городке будущего, возведенном молодыми добровольцами. Повсюду стояли компостные мусорки, на крышах росли сады, деревья готовились поглотить дома и тротуары. Ну и само собой разумеется, ни одной машины на горизонте.
Ньеман знал, что видит перед собой прообраз будущего, но оно его не только не веселило, но и вселяло ощущение давления; казалось, что за каждым «зеленым» начинанием стоит невидимый Большой Брат. Диктатура худшего сорта, ведь правда на ее стороне. «Слава богу, я покину этот бренный мир, прежде чем все станут травоядными и начнут вырабатывать энергию из собственных какашек!»
