— И они все испытывают страх перед Стражей. Хотя каждому известно, что праведным нет причин нас бояться.
Абби стояла молча, лишь тихонько плакала и смотрела на него. Не пыталась оправдываться.
— Оли… — сказала она.
Оливер нажал пуск плавно, как ему говорили.
Щелчок.
Болт вылетел в сторону Абби, но не долетел до нее, а упал прямо возле ее ног.
Несколько тяжелых мгновений была тишина. Абби перестала плакать, зачарованно смотрела на арбалетный болт возле нее, и Оливер слышал ее дерганое дыхание. А потом она упала на колени, дрожа всем телом будто от холода, и зарыдала почти беззвучно, хватая ртом воздух, словно задыхаясь.
Отец резко схватил руку Сиварда, держащую нож, вывернул и, ударив Стража локтем по лицу, бросился к дочери. Боли в ноге он словно не чувствовал, двигался быстро, но никто и не пытался его остановить. Схватив Абби, отец унес ее в малую комнату, ни разу даже мельком не взглянув на сына.
Кроуфорд забрал у Оливера арбалет.
— В твоей сестре нет магии, — сказал он.
— Но вы же сказали… Она делала все, что вы говорили.
— Она просто твоя младшая сестра. Это не делает ее виновной в чем-либо.
Оливер почувствовал, как кружится голова и слабеют ноги. Он посмотрел на арбалет Стража, хотел спросить, но не мог подобрать слова.
— Повредил спусковой механизм во время боя в прошлом городе. Не было времени и нужды починить.
Чувствуя, как где-то внутри зияет бесконечная пустота, Оливер пошел в малую комнату. Дверь была открыта. Отец стоял на коленях перед Абби, спиной к двери, и держал ее в своих объятиях, пока она, вцепившись в его могучую спину, громко рыдала, уткнувшись в широкое плечо.
— Абби, я… я не хотел, — сказал Оливер, но сестра не слышала его. — Прости меня.
— Уходи, — сказал отец.
— Но я…
Отец повернулся, и впервые Оливер увидел его злость.
— Пошел прочь!
Ошарашенный, Оливер сделал шаг назад, вышел из комнаты и закрыл дверь.
— Я не виноват, — прошептал он.— Я не хотел.
— Не обманывай себя, приятель, — проходящий мимо Сивард похлопал Оливера по плечу. — Мы те, кто мы есть.
Следом за Сивардом в их комнату прошел Страж Гарет, а за ними хромал Одноглазый. Оливер поднял голову.
— Это было испытание. Вы сказали, что это — испытание. Я прошел его?
Кроуфорд потер морщинистый лоб перед ответом.
— Я не знаю, парень. Я правда не знаю.
Потом он ушел и закрыл за собой дверь, а Оливер вернулся в главную комнату, без сил привалился к стене и медленно опустился на пол. Он слышал, как Абби кричала и плакала, не могла успокоиться, и он хотел встать и помочь ей, но не знал как. Позже все стихло.
В темноте остались только Оливер и тишина.
Кроуфорду не спалось. Девочка в итоге перестала кричать, смогла успокоиться и заснуть, а значит, можно было надеяться, что в итоге с ней все будет нормально. Другие уснули не многим позже. В доме было тихо и темно. Проведя последние недели в дороге, ночуя иной раз под открытым небом, а то и под проливным дождем, Кроуфорд должен был провалиться в сон, едва его голова коснулась подушки. Тем не менее он продолжал смотреть в потолок и потирать левую ногу, разболевшуюся сильнее прежнего.
В какой-то момент он понял, что ждет нападения и прислушивается к любому шороху, ожидая звуки осторожных шагов. Готовится к тому, что дверь их комнаты распахнется, и кузнец со своим сыном бросятся на них с оружием.
Вздохнув и помассировав лоб, Кроуфорд перевернулся на бок, спиной к двери, и закрыл глаз. Спустя какое-то время он заметил, что с силой сжимает зубы, и сам весь в напряжении. Кроуфорд заставил себя расслабиться: сначала лицо, потом руки, ноги и, наконец, все тело целиком. Даже практически смог убедить себя в том, что заснул, когда что-то скрипнуло в соседней комнате, и рука Кроуфорда тут же метнулась к укрытому под подушкой ножу.
Кроуфорд сел, потер затекшую от долгого напряжения шею и в итоге встал на ноги. По пути к двери он встретился взглядом с Гаретом, помолчал немного и просто кивнул, а молодой Страж кивнул ему в ответ. Сивард продолжал спокойно спать, или, во всяком случае, умел притворяться лучше их обоих.
Ни одна половица не скрипнула под ногами Кроуфорда, и в итоге он добрался до главной комнаты абсолютно бесшумно, словно призрак. Он искал воды, чтобы напиться, но на самом деле не чувствовал жажды — держал этот предлог за поясом, точно спрятанный оружие, и обшаривал комнату взглядом, готовый выхватить свое оправдание в любое мгновение. Но никто ничего не спрашивал.
А потом он увидел мальчика, сидящего в самом темном углу, в полном одиночестве, дрожащего от холода и обиды. Хотел сказать ему что-нибудь, найти правильные слова, но не нашел ничего и просто вышел прочь, на улицу, где как раз занималась заря.
