— Жизнь никогда не сводится к выбору между плохим и хорошим, — сказал Кроуфорд, когда кузнец вновь затянулся табаком. — Порой все варианты плохие, и все, что ты можешь сделать — это выбрать один из них и ждать возмездия.
Кузнец закашлялся, согнулся и ответил сиплым голосом, не поднимая головы и не смотря на Кроуфорда.
— Этого вы ждете, сидя рядом со мной, мастер Страж? — спросил он. — Божьего искупления от моих рук?
Кузнец вновь закашлялся, а когда прекратил и распрямился, то посмотрел прямо на искалеченное лицо Кроуфорда.
— Я был в армии Безземельного Короля еще два года после той осады, все ждал, когда Всевышний меня покарает. Я искал смерти, и, видит Бог, никто не скажет, что я приложил мало усилий. Но Создатель не был ко мне милостив. В итоге я просто ушел и поселился здесь, в двух днях пути от того самого города.
Финн опустошил содержимое трубки себе под ноги.
— Наше с вами искупление, мастер Страж, в том, что мы обречены жить в мире, который сами же и построили.
Они помолчали, и солнце взошло еще выше, осветив их лица и вынуждая обоих склонить головы или отвернуться.
— Ваша дочь, — Кроуфорд напряг память, пытаясь вспомнить имя. — Абби, с ней все будет в порядке?
Кузнец втянул носом холодный утренний воздух, выдохнул и сказал:
— Я не знаю. Арбалет был сломан, ран на ней нет, а лекарства от ран душевных колдуны в инженерных книгах еще не вычитали. Посмотрим. Подождем.
Кроуфорд кивнул. Следующим утром он будет на пути в Хайтгард и смотреть предстоит уже не ему.
— А что тот лес, о котором все говорят? В нем и правда пропадают люди?
Финн пожал плечами.
— Это лес на самой границе с Высокогорьем. Имперцы считают, что все в нем, вплоть до северной кромки, наша земля, но подозреваю, что у горцев есть другое мнение на этот счет. Да и без них в лесу немало поводов, чтобы пропасть.
— Есть вероятность того, что некоторые смерти были связаны с магией? Было что-нибудь необычное, полянка например, на которой и в середине зимы снега не увидишь, или же легкое свечение в ночи?
Кузнец потер подбородок, словно колеблясь, после чего облизнул губы и сказал:
— Лет с десять назад к нам сюда приехал жить кукольник, аж из самого Делира, судя по имени. При нем была жена, знатных кровей, если посмотреть на манеры да послушать ее речь, ну и дочка лет трех-четырех. Жили они на окраине деревни, держались обособленно, но в целом люди неплохие и зла на них никто не держал. А пару лет спустя, когда хозяин дома уехал по делам, ветер потрепал им крышу и я предложил помочь — так люди живут на севере, помогают друг другу, а они к тому же, как и я, были нездешние, так что вот. Хозяйка отпиралась, но я был настойчив, без всякой задней мысли, и крышу им в итоге подправил. Но, собираясь домой, услышал, как дочка кукольника ревет, что есть сил. Я глянул в ее сторону и увидел, что кукла в ее руках разорвана, известное дело у малых детей, вот только игрушка дергалась и нити ее сами сращивались друг с другом. Оглянуться не успел, как игрушка была точно новая.
— И вы сообщили Последней Страже?
Кузнец скривился, точно съел что-то испорченное, но кивнул.
— Я этим не горжусь, но у меня самого был ребенок на руках, а за годы службы я на инженеров насмотрелся порядком и знаю, что они могут сотворить. Так что да, я сообщил.
Кроуфорд вспомнил про старосту деревни, который тайно перевозил повязанных с демоном детей за границу и на которого тоже кто-то донес, но вслух ничего не сказал и вопросы оставил при себе — неважно оно было. Кузнец же продолжал рассказывать:
— Кукольник с семьей внезапно съехал через месяц после того, налегке, почти ничего из дома не взяли с собой, но вот сам он держал в руках посох, который хоть и был обмотан всякими лентами да тряпочками цветными, но если присмотреться внимательно, видно было, что золотой. Отправились они всей семьей на север, пошли пешком через лес, а через день пришли Стражи, трое, как и положено, и ушли вслед за ними. Обратно так и не вернулись, но Последние Стражи ведь и не возвращаются, и я тогда рассудил, что они просто другой дорогой вернулись.
— Да, — сказал Кроуфорд, с тихим вздохом поднимаясь на ноги. — Скорее всего.
* * *
Граничный Лес, по мнению Кроуфорда, куда правильнее было бы именовать Граничным Болотом. Прикладывая заметные усилия, чтобы выдернуть ногу из мерзкой жижи под ногами, Кроуфорд думал о том, что его больное колено припомнит ему эту прогулку в самое ближайшее время, а также поминал недобрым словом и одного ушлого сапожника. Подкрепляя свой авторитет зычным басом и солидным брюхом, мерзавец с невиданной страстью уверял, что первым в мире смог разработать уникальный шов, благодаря которому обувь не пропускает влаги, однако оба сапога Кроуфорда уже изрядно поднабрали воды, пальцы на ногах задубели, да и склизкое похлюпывание при каждом шаге радости не добавляло.
«Лживый торгаш, как и все они», — подумал Кроуфорд. — «И я тоже хорош, непромокаемые сапоги, как же. Старый дурак, уши развесил, так ничему и не научился в этой жизни».
