— А кто мне гарантирует, что, получив сосуд с ДНК Иисуса, вы все равно не убьете Валентину, а потом и меня не прикончите?
Полицейский посмотрел на итальянку, а потом опять повернулся к Томашу.
— Сделаем так. Я позволю нашей красотке удалиться, но вы останетесь на месте. Когда она станет недосягаемой для меня, вы передадите мне пробирку? Устроит вас такой вариант?
— И все-таки я хотел бы получить гарантии того, что вы не убьете меня, а потом не станете преследовать Валентину?
— Не беспокойтесь обо мне, Томаш, — сказала его спутница абсолютно спокойным голосом, прервав долгий период немоты, спровоцированный пистолетом у виска. — Не забывайте, что я служу в полиции, и с боевой подготовкой у меня все в порядке. Если мне будет позволено уйти, этому человеку больше не удастся застичь меня врасплох и угрожать мне снова. Второго шанса, обещаю вам, у него не будет.
Историк не мог не прийти в восхищение от смелости и выдержки этой на первый взгляд такой хрупкой женщины. Он был буквально потрясен тем, что Валентина сумела сохранить такую степень самообладания под дулом пистолета — на ее лице не было и намека на страх! Может быть, это и притворство. Возможно, там, внутри, она дрожит, как заячий хвостик, но снаружи — это высочайший образец хладнокровия! Потрясающе!
— Вы уверены?
— Абсолютно! — подтвердила, не мешкая, итальянка. — В этом помещении полно легковоспламеняющихся веществ, видите? И я уже отметила, где находится субстанция, с помощью которой я смогу приготовить смертоносное оружие всего за тридцать секунд. Дайте мне полминуты, и вы убедитесь, что этому безумцу больше не удастся взять меня на мушку.
Слушая Валентину, Томаш лихорадочно прикидывал, что можно было предпринять в этой ситуации. Важно было понять, в чем состоит главный интерес Гроссмана и действительно ли он мог бы их отпустить?
— Пусть будет так, — сказал со вздохом португалец, обращаясь к шефу израильской полиции. — Я отдам вам пробирку с ДНК Иисуса, но сначала позвольте уйти Валентине. Договорились?
Учитывая только что сказанное Валентиной, Томаш был внутренне готов к длительному препирательству и уговорам, но, к его вящему удивлению, Гроссман принял предложение, что называется, с листа.
— Согласен. Можете идти, — израильтянин чуть приподнял вверх дуло, чтобы оно больше не было направлено в голову итальянской коллеге.
Сделав несколько осторожных шагов назад, Валентина пропала с поля зрения.
— Вы в порядке? — громко спросил Томаш, обращаясь, разумеется, к итальянке. — Вы в безопасности?
— Да, — послышался неведомо откуда ее голос. — И через пару секунд уже будет готов «коктейль». Встречаемся у выхода.
Историк взглянул на «доброго знакомого», который все это время не спускал с него глаз, твердо сжимая пистолет. Пришел момент истины. Израильтянин выполнил свою часть соглашения. Дело было за Томашем, которому оставалось вручить пробирку, но так, чтобы не получить пулю в лоб вместо благодарственных слов.
— Где пробирка? — сказал раздраженно господин инспектор — терпение явно не являлось одной из его добродетелей. — Сколько можно ждать?!
Томаш пробежался глазами по полке, где была металлическая конструкция с подвешенными на нее пробирками. Впрочем, две из них «пали» жертвами боя с Сикариусом, но сосуд с замороженным генетическим материалом Иисуса, отличавшийся желтовато-белесым цветом, остался нетронутым водоворотом неожиданных событий и находился на прежнем месте. Португалец протянул руку в перчатке и вытащил драгоценную емкость, показав ее Гроссману.
— Вот она. Я оставляю ее здесь.
Положил бережно пробирку на полку и отступил на несколько шагов. Инспектор с пистолетом наготове проворно преодолел дистанцию, разделявшую его с вожделенным сосудом. Взяв его в руки, он внимательно рассматривал содержимое, которое по всем внешним признакам — цвету и замороженному состоянию — совпадало с тем, что он видел прежде в руках Арпада Аркана. Пробирка, похоже, была настоящей.
Шеф израильской полиции стремительно навел свое оружие на Томаша и выстрелил.
— Прощай, дружище!
Спасли Томаша быстрота реакции и интуиция. Все-таки он не очень верил в кристальную честность и благородство «силовиков» и, положив пробирку на полку, отступил ровно до того места коридора, где был боковой проход между двумя стеллажами, забитыми бидонами с жидкостями (скорее всего, реагентами) и прочими химическими субстанциями, необходимыми для лабораторных работ.
Поэтому, едва Гроссман поднял руку с пистолетом, чтобы нажать на курок, Томаш успел мгновением раньше юркнуть в проход. Смертоносная пуля лишь просвистела рядом, не достигнув цели.
— Проклятье! — завопил инспектор, осознав свою оплошность. — Но ты от меня не уйдешь!
