— Успокойтесь, ради Бога! Мы с вами теперь в одной лодке!
— Я не делю свою лодку с крысятами, — осклабился шеф израильской полиции, наводя пистолет на Томаша, готовый выстрелить в следующее мгновение. — Особенно с дохлыми…
Положение выглядело безнадежным. Не опуская поднятых рук, португалец отступил на шаг и ударился спиной о бронированную дверь. Теперь он знал, что чувствует человек за секунду до «расстрела на месте».
Томаш бросил отчаянный взгляд на Валентину: почему бы ей не воспользоваться тем самодельным оружием, которое она обещала применить против израильтянина? Если она сделала «коктейль», то сейчас самое время пускать его в дело! Историк нисколько не сомневался, что, расправившись с ним, Гроссман не пощадит и прекрасную итальянку.
Или пан, или пропал.
— Арни, не торопитесь, подождите!
Ну и дела!.. Томаш поразился не столько тому, что итальянка вдруг обратилась к предателю, сколько тон этого обращения. Похоже, он, Томаш, сильно ее разочаровал, но это «Арни, не торопитесь» выглядело так нелепо в сложившихся обстоятельствах… Она что — собиралась их спасти этими невинными словами? Где, черт возьми, обещанный смертоносный «коктейль» для нейтрализации господина главного инспектора?! Зачем она медлит?!
— Зачем ждать? — поинтересовался Гроссман, продолжая держать цель на мушке. — Разве что-то случилось?
Еще один сюрприз для Томаша: наивный призыв «подождать», оказывается, все-таки сработал! Итальянка явно хотела выиграть время, чтобы потом использовать свою «самоделку».
— Генетический материал у вас? — спросила Валентина.
— Конечно, — ответил израильтянин, вытаскивая пробирку из внутреннего кармана скафандра как вещественное доказательство. — А вы думали, я ее потерял?
— Нет, я лишь хотела убедиться, что все под контролем, — заметила итальянка. — Не убивайте его пока! — кивнула она в сторону португальца.
Гроссман поднял удивленно брови, явно заинтригованный.
— Ну, вот еще! Это почему же?
— Вы знаете код, чтобы нам отсюда выбраться? — Валентина показала на бронированную дверь.
Инспектор посмотрел на нее, как на новые ворота: сразу стало ясно, что над этой проблемой он даже не задумывался.
— Черт возьми! И что теперь? — воскликнул израильтянин.
Представитель Следственного комитета Италии показала рукой на португальского профессора.
— А вот он знает.
Гроссман взглянул на историка, словно впервые в жизни увидел столь просвещенного и высокоэрудированного человека. Почесал задумчиво голову, оценивая только что полученную информацию, хотя думать, по правде говоря, было некогда, да и выбор альтернативных решений был куц, как никогда.
Вождь возрожденных сикариев сделал пару шагов к своей недавней цели и приставил пистолет к голове Томаша.
— Говори пароль!
Португалец посмотрел ему прямо в лицо, не скрывая презрения.
— А если я не скажу, пристрелишь меня? — спросил он вызывающе.
Израильтянин задумался: а действительно, какой стимул может быть у человека, заранее обреченного на смерть? Зачем ему делиться с кем-то своей тайной, если наградой будет пуля?
Надо было предпринимать нечто чрезвычайное, необычное. Причем действовать срочно, так как пожар ждать не будет — языки пламени все ближе и ближе. Гроссман подошел к итальянке и протянул ей пистолет.
— Подержите-ка! Придется учинить ему допрос с пристрастием.
Сердце Томаша подпрыгнуло от счастья, когда он увидел, что его враг отдал свое оружие Валентине. «Она абсолютно гениальна! — подумал он, едва сдерживаясь, чтобы и самому не запрыгать от радости в связи с таким развитием событий. О, как ему не терпелось прямо сейчас обнять эту несравненную женщину и целовать, целовать! Как же умело она обвела вокруг пальца этого волка следствия в овечьей шкуре! Как правдоподобна была в своем притворстве, раз он ей отдал пистолет! Никогда не поверил бы в такое, если бы не видел своими глазами! Это просто невероятно! Это — настоящий шедевр искусства манипулирования людьми!
Валентина взяла оружие и пару секунд изучала, как оно стреляет: все-таки пистолет был израильского производства, и для нее он был в диковинку. Однако опыт работы у нее уже был немалый, и она быстро сообразила, что и как. В конце концов, принцип работы оказался достаточно универсальным. Спустя еще каких-то пару десятков секунд она навела оружие на цель. Томаш, едва справившийся с бурной радостью от столь удачных перемен в своей судьбе, никак не ожидал, что мишенью окажется именно он, а вовсе не Гроссман. Пока он обескураженно смотрел на итальянку, та его предупредила, целясь куда-то в ноги:
— Только не дергаться, иначе прострелю колени! — по всему было видно, что девушка не шутит.
Шок!
Большего потрясения в своей жизни он наверняка не испытывал: красавица Валентина оказалась оборотнем! Не жизнь, а сплошные американские горки: сначала безбрежное отчаяние, следом почти безудержная радость, а теперь полнейшее разочарование! Как привыкнуть к этой кошмарной и невероятной мысли, что Валентина…
Валентина — враг.
