Последняя тайна полностью

— Гораздо чаще, чем хотелось бы христианским богословам, — заметил ученый. — В Евангелии от Иоанна описана беседа Иисуса с фарисеем по имени Никодим. В стихе 3:3 говорит Иисус ему: «…если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия». На что Никодим тут же отвечает: «Как может человек родиться, будучи стар? Неужели может он в другой раз войти в утробу матери своей и родиться?» Иисус разъясняет, что говорит не о рождении во второй раз, а о рождении божественном. Эта двусмысленность вполне естественна, учитывая, что выражение «в другой раз» имеет в греческом языке двойное значение: и «во второй раз» и «свыше». Никодим полагал, что Иисус имел в виду родиться во второй раз, но Мессия объяснил, что хотел сказать родиться свыше, то есть родиться от Бога. Дело в том, что эта беседа должна была бы вестись (вспомним, когда она могла происходить) на арамейском языке — языке Иисуса. А в нем выражение «в другой раз» вполне однозначно. Двусмысленно оно только в греческом языке. А раз так, то этой беседы попросту не было. Она выдумана.

Валентина была на грани нервного срыва.

— Но почему же я об этом никогда не слышала в проповедях?

Томаш пожал плечами.

— Этого я знать не могу, — сказал он, взглянув на контур тела Патрисии, очерченный мелом там, где было обнаружено. — Да это и неважно для нашего расследования. Куда важнее понять (вот в чем вопрос!), почему заблуждение, связанное с девственностью Марии, присутствует в этой шараде?

Итальянка глубоко вздохнула; потихоньку проходило раздражение из-за того, что только сейчас она узнала о своей древней религии столько нового, о чем никто и никогда ей не рассказывал. Ее собеседник, увы, был прав: нужно сконцентрироваться на самом главном. А в данных обстоятельствах самым главным было раскрыть это преступление в Апостольской библиотеке Ватикана. Все остальное — детские забавы.

— Ответ на этот вопрос зависит от того, кто именно написал эту головоломку, — произнесла она наконец. — Жертва или убийца? Я уже заказала почерковедческую экспертизу, чтобы установить, не ваша ли подруга написала эти загадочные знаки.

Томаш согласно кивнул головой, продолжая размышлять над еще одним неясным обстоятельством.

— Хотелось бы, чтобы вы мне объяснили одну вещь.

— Какую?

— Вы тут говорили о том, что существует связь между убийством и исследованием, которым занималась Патрисия, — напомнил он. — Но не уточнили, какого рода эта связь.

— Преступник вошел сюда с одной-единственной целью — убить вашу коллегу. — Валентина указала рукой на место, где ранее лежало тело испанки.

— Вы уверены?

Инспектор показала на кодексы и прочие фолианты, заполнявшие библиотечные стеллажи.

— Мы проверили по каталогам — ничего не пропало, — отметила она. — Следовательно, кража не была мотивом преступления. Кроме того, — инспектор показала на дверь, — в служебном туалете был обнаружен библиотекарь в бессознательном состоянии. По-видимому, убийца не собирался его уничтожать, хотел лишь нейтрализовать. Это говорит нам о том, что единственной целью преступника было убийство галисийской ученой.

— Ага, понятно.

— А теперь перейдем, собственно говоря, к убийству.

— А с ним-то что?

— Помните, я говорила, что ваша коллега была обезглавлена?

Португалец вздрогнул.

— Бога ради, избавьте меня от этих подробностей!..

— Увы, эти подробности крайне важны, — была неумолима инспектор Следственного комитета. — Большая часть убийств в Италии, да и во всей Европе, совершается ножами разного рода. Жертвам наносятся режущие и колотые удары.

— Следовательно, Патрисия стала жертвой обычного убийства…

Валентина покачала головой.

— Я бы не сказала, — ответила она задумчиво. — Знаете, при том, что убийства с применением режуще-колющего оружия весьма часты, обезглавить жертву куда как не просто. Жертвы, как правило, сопротивляются, создают огромные трудности для агрессора, нарушая его план действий. Поэтому обезглавливание встречается очень редко. Настолько, что мы с ним сталкиваемся, в общем-то, в весьма специфических ситуациях, — она прервала свой рассказ, разжигая любопытство Томаша.

— В каких же?

— Придется повторить, увы, жесткую констатацию: вашу коллегу зарезали, как ягненка. Так вот, эта картина прекрасно (уж простите за это словечко в нашем контексте) иллюстрирует природу такого рода преступлений.

Португалец не скрыл своего удивления и непонимания: куда же госпожа инспектор клонит?

— Не понял…

Валентина внимательно посмотрела на Томаша.

— Дело в том, что обезглавливание свидетельствует о ритуальном убийстве.

— Что-что?

— Смерть галисийки — это не просто убийство, это — ритуальный акт, — заключила она.

— Но как же… это?

Инспектор показала на Codex Vaticanus.

— Поэтому-то я убеждена, что преступление связано с расследованием, которое вела Патрисия, и поэтому, — она повернулась к собеседнику, — так важна ваша помощь. Я уверена, что вы сможете мне подсказать пути, ведущие к разгадке.

— Я? Пока не представляю, что еще я мог бы…

И тут их разговор прервал голос: