Повязка на руке была с сюрпризом. Виктор был ранен не в кисть руки, а выше локтя. Из рукава торчали не пальцы, а замотанный эластичным бинтом «жилетный» пистолет. Он маленький, так что никто не заметит разницы. А рука на перевязи реально раненая, даже актёрствовать не надо. Один раз точно выстрелит. В повязку входила хитро согнутая картонка, чтобы затвор мог двигаться, однако гильзам деваться было особо некуда. Из пяти выстрелов — один в стволе и четыре в магазине — можно было гарантировать один, максимум два.
Вольфрам размотал бинты, и Виктор осторожно переложил пистолет в здоровую руку, а затем убрал. И сразу вздохнул с облегчением. Предохранитель всё это время был снят. Еще не хватало пальнуть случайно.
— Ни слова Юми! — сказал Виктор.
— Юми — разумная девушка, — ответил Вольфрам. — Не лучше ли ей будет знать, что ты подстраховался?
— Нет, не лучше, — Виктор оглядел трюм. — Сворачивай здесь всё, надо улетать со станции. Чем быстрее, тем лучше. Так у глупых людей будет меньше соблазнов.
— Тебе на перевязку пора, — напомнил Вольфрам.
— На Эмму поглазеть можно и на ходу, — отмахнулся Виктор. — И фильтры новые прикрутить, кстати, тоже. Так что хватай Юми, бегом в рубку и заводите движки.
— Ну если тебе так будет спокойнее…
— И это тоже, — улыбнулся Виктор. — Мой план… наш план вступил в финальную стадию. Теперь уже скоро.
Станция «Гризволд» осталась за кормой и медленно скрылась из виду. Борткомпьютер, конечно, нашел её, обвёл рамочкой и подписал, но различить что-то невооруженным глазом было невозможно. Да Виктор и не пытался. Сидел в рубке за правым пультом, который уже подсознательно считал «своим», и думал. Много думал.
На службе ему несколько раз приходилось выступать в суде, и гораздо чаще — участвовать в допросах следственных экспериментах. Это когда тебе долго и подробно рассказывают, как всё было, а ты внезапно достаёшь из рукава Важную Деталь, про которую они не знали, что ты знаешь. И спрашиваешь — «ну что, уважаемые, вы где-то что-то случайно напутали, или мне вас за ложные показания привлекать?». И сразу всё становится ясно. А две трети свидетелей оказываются и не свидетелями вовсе, что заодно неплохо сокращает бумажную работу.
И вот это состояние, когда «они еще не знают, что ты знаешь», и уже вот-вот наступит момент открыть карты, Виктор любил и ненавидел одновременно. Мандраж и азарт боролись в нем, и никто не мог взять верх.
Оставалось сделать последние приготовления, распределить роли. Кто хороший коп, кто — плохой, а кто — важная деталь, туз в рукаве. И потом — только ждать, пока цель угодит в ловушку. Если всё пойдёт по плану. А то может и не пойти. Опять. От непредвиденных обстоятельств Виктор в последнее время уже устал.
Из раздумий его вывел Вольфрам. Отправил на центральный экран навигацию и сообщил:
— Я проложил курс. Через пятьдесят три минуты можно будет уйти в прыжок. Это лучший способ избавиться от возможного хвоста.
— А он есть? — спросила Юми, задумчиво глядя на свой пульт.
— Не наблюдаю, — Вольфрам пожал плечами и откинулся в кресле, заложив верхнюю пару рук за голову. — Летим спокойно, давно бы так.
— Ты, я смотрю, ожил, — улыбнулся Виктор.
— Свежая еда и доступ к медицине творят чудеса.
Юми за средним пультом крутила головой то к одному, то к другому. Потом фыркнула, села прямо, и сказала:
— Мне кажется, Виктору есть что нам рассказать.
— Поддержу, — кивнул Вольфрам. — Как прошла встреча с твоим знакомым? Он оказался полезен?
— Она, — машинально поправил Виктор.
— Вот как? — Юми снова фыркнула и скрестила руки на груди.
— Журналистка, — пояснил Виктор. — Специализируется на скандалах, интригах и расследованиях.
— Не на конспирологии, надеюсь? — тут же уточнил Вольфрам. — Этой публике никто никогда не верит.
— Надеюсь, что так низко она еще не пала, — Виктор пошарил правой рукой в кресельном кармане и с явным удовлетворением выудил оттуда фломастер. — Но биться об заклад лучше не буду.
— И ты, я полагаю, дал ей только часть информации?
— Я дал ей код маяка. Это уже сенсация. А проверить может практически кто угодно. Теперь она ждёт вторую часть. И отмашку от меня, что время пришло.
— Не кинет тебя твоя… журналистка? — спросила Юми.
— Она у меня на крючке, — ответил Виктор, медленно крутя фломастер между пальцами. — По крайней мере сама так думает. Однажды очень сильно её выручил…
— Благодарна?
— Боится, что шантажировать буду. Хотя вся эта история выеденного яйца не стоит.
— А вот теперь мне интересно, — заёрзала в кресле девушка. — Чем же ты так ей помог, что она аж…
— Помог деловой женщине спасти репутацию, — Виктор резко остановил фломастер. — После одного корпоратива…
— Оу… — заулыбалась Юми. — Представляю.
— Рискну предположить, что не представляете, капитан, — аккуратно вклинился Вольфрам. — И, полагаю, Виктор очень хочет, чтобы даже не пытались представлять.
— Ну…
Девушка фыркнула и отвернулась.
