Виктор не был дома почти ровно два месяца. Холостяцкая однушка всё это время простояла закрытая. Внутри ждал бардак — он-то никуда не уезжал. Воздух казался каким-то сырым и пыльным, запахи — непривычными после космического корабля. Виктор распахнул настежь все окна — пусть проветривается. Затолкал одежду в стиральную машину, запустил. В душ лезть было лень, просто сунул голову под кран. Глянул в немытое зеркало и задумчиво изрёк:
— Ну и рожа…
Протопал в комнату и упал на кровать. Не верилось, что всё кончилось. Организм будто по инерции пытался работать на полную, хотя давно уже можно остановиться и выдохнуть. Вроде бы. Наверное. Или всё-таки что-то не доделал?
Виктор так и пролежал целый час, тупо глядя в потолок. Кругом была новая жизнь. Начиная с того, что он был дома днём до обеда — очень непривычное состояние для полицейского, даже в выходной. И кстати, какой там день недели? Пока вспоминал, протупил еще полчаса. Сном это называть было нельзя. Потом вдруг понял, как по-дурацки он выглядит со стороны. На застеленной кровати лежит, раскинув руки, взрослый мужик в носках, трусах, футболке и оперативной, блин, кобуре с пистолетом. Только сигареты в зубах не хватало, но Виктор к этой заразе относился резко отрицательно. Вытащил пистолет, задумчиво посмотрел на него и кинул на прикроватную тумбочку. Пистолет столкнулся с будильником, отчего последний свалился на пол и обиженно звякнул. Будильник был винтажный, с пружиной, подарили когда-то. Виктор даже ни разу не заводил его — проще поставить на телефоне. Кстати, где телефон? Он был во внутреннем кармане куртки. Потом Виктор закидывал вещи в стирку. Но в крошечной ванной комнате половину места занимал душ, а половину — стиралка, было тесно, неудобно, руки заняты. Поэтому Виктор и нацепил кобуру обратно на себя — положить было некуда. Куда при этом делся телефон, он не помнил. То есть, с ненулевой вероятностью он всё еще в кармане куртки, которая лихо крутится в стиральной машине… Или уже не крутится, достиралось поди? Телефон не самый дешевый — по работе нужна была камера получше и много памяти, но ударопрочность и водонепроницаемость никто не обещал. Виктор рывком поднялся с кровати и рванул в ванную, благо до неё два шага. Достиралось! Выгрёб всё из барабана, проверил карманы на куртке — пусто. На штанах — пусто. И цемент не отстирался, кстати. Рубашка — пусто. Засунул голову в барабан — тоже ничего нет.
Виктор сел на пол спиной к двери душевой кабины и злобно посмотрел на стиралку:
— Так не бывает. Ты жрёшь только носки, это даже я знаю.
Стянул с себя один носок, скомкал и запустил в барабан. Следом — второй. Поднялся, начал собирать постиранное с пола… и увидел телефон на коврике. И тут же вспомнил, что кинул его на крышку стиралки. А оттуда он мог и улететь — эта зараза сильно трясется при отжиме.
Виктор покрутил телефон в руках, разблокировал экран — всё работает.
— Ну трындец я детектив, — проворчал он вслух. — Какой детектив, такое и дело.
Телефон отправился на тумбочку к пистолету, а Виктор некоторое время развешивал белье, ругался со стиралкой, искал чистую футболку, потом чистую кружку — перед отъездом даже посуду не помыл. Потом кофе. Нашел банку растворяшки, заварил, понюхал… и вылил в раковину. Потом решительно взял всю банку, вывалил в унитаз и спустил воду. Этим сортом дрянной растворимой гадости он был сыт уже по горло.
Но организм полицейского без кофе работать отказывался — многолетняя привычка брала верх. Значит, надо сходить до магазина. Юми бы узнала — смеялась бы весь день. Интересно, как она там?
Сел на кровать, сгрёб с тумбочки телефон и задумался. Они с Юми сошлись — громко сказано, конечно — под стрессом и на адреналине. В условно «мирное» время всё могло быть совершенно по-другому. Не исключено, что придётся знакомиться заново. Тем не менее, странноватая «художница» определенно стоила того, чтобы попробовать.
Виктор запустил на телефоне почтовый клиент, набрал адрес. Время доставки — тридцать шесть часов, другая система всё-таки. Почесал затылок и стал сочинять текст.
"
