— Дар, — влажная тряпица вновь коснулась лица. — Дар, ты прикончила пятерых шаманов внутреннего круга! Это же — невозможно!
Я плевать хотела, возможно это или нет. Сейчас мне было так плохо, как никогда раньше. Временами боль в трясущемся теле немного уменьшалась и тогда я могла открыть рот и впустить в себя немного воздуха. А потом зубы вновь крепко-накрепко сцеплялись. Внутри всё горело и требовало сделать один-единственный вдох.
Лица вновь скрылись в тумане. Только теперь мгла оказалась серой с чёрными прожилками. А голоса никуда не делись, они остались рядом, то утончаясь до взвизга, то опускаясь до глухого рычания. Так рычал один из косматых магиков Нарха, когда я вспарывала ему брюхо. Потом труп взорвался и меня отбросило в смрадную липкую яму.
— Необходимо срочно уходить, — кажется, Найдмир. — Если Нарх сейчас пришлёт ещё шаманов, пусть даже одного, то с ним некому будет сражаться.
— Согласен, — влажная тряпка ещё раз прошла по лицу, и я вроде бы ощутила облегчение. По крайней мере мои снежные комья уже не пытались оторваться один от другого. — Лейтенант, отдай приказ своим людям. Выдвигаемся в самые короткие сроки.
— Уже. Что с ней? Не похоже, что она выдержит дорогу.
— Выдержит. Она — крепкая девочка.
Потом сознание точно провалилось в тёмную яму, где не было ничего, кроме дикого визга умирающего Наверры. Мне хотелось, чтобы колдун наконец заткнулся, но я понимала: как только он замолчит, шаманы Нарха сумеют добраться до меня.
После визг исчез.
Всё исчезло.
Я стояла на берегу, по щиколотку утопая в крупном жёлтом песке. Передо мной застыла чёрная волна с шапкой пены на вздыбленной верхушке. Я никак не могла понять, насколько велик тёмный вал. То казалось, будто я способна переступить крошечный гребешок, то тень от исполинской волны закрывала весь мир.
Я что-то потеряла. Что-то или кого-то. Это — точно.
Но уверенности в том, что пропажа где-то здесь не было. Возможно её можно отыскать в одном из зеркал, повисших на чёрной волне.
Я медленно прошлась, заглядывая в блестящие плоскости. Каждая, как ни странно, издавала противный дребезжащий звук, от которого ныли зубы. И поверхности зеркал непрерывно колебались, мешая рассмотреть то, что они отражают.
Но кое-что рассмотреть всё же можно.
Высокие горы, спрятавшие верхушки в белых кудрявых облаках. Эти голубые исполины так хорошо рассматривать, когда плывёшь с Киром на его яхте и ветер со свистом хлещет поднятые паруса.
Зелёное поле, уходящее к бездонному синему небу. Стоит преодолеть небольшой лесок за замком Кира и от безбрежности простора просто захватывает дух. Выехав на прогулку, мы всегда останавливались на краю поля и любимый держал меня за руку. Никто ничего не говорил.
Волны, бьющие о скалистый берег, высокая башня над ущельем, где плывут голубые ошмётки тумана, комнаты, залы, улицы — всё, что связано с моим прошлым.
Я ничего не потеряла.
Кого я потеряла?
Кир. Он гневается, смеётся, шепчет слова нежности, он в глубоком размышлении. Милый, милый… Как хочется прижаться к тебе, обнять, поцеловать. Просто закрыть глаза, ощущая, что ты рядом.
Заря. Почти всегда строгая и невозмутимая, но способная даже с насупленными бровями выдать шутку, от которой все надорвут животы. Или с закрытыми глазами читать старые баллады, от которых тоскливо ноет сердце.
Грард. Откуда ты взялся на мою несчастную голову? Злобный, при первой встрече, растерянный, испуганный, сосредоточенный. И такой странный, когда читал стихи в Единороге.
Найдмир. Ненависть, которую я испытывала к ней поначалу, полностью ушла. И стало ясно одно: рядом — очень хороший добрый и умный человек. Чего греха таить, Кир заслуживал именно её.
Наверра, Лоус, Гурам, Сёстры. Все они смотрели на меня из треугольных, круглых, овальных и квадратных зеркал. Все были здесь.
Я никого не потеряла.
Так в чём же дело?
Песок, в котором утопали ноги внезапно обратился огненными насекомыми, ползущими вверх по моему телу. В самый последний миг я сообразила.
Ни одно из зеркал не отражало моего лица.
Я утратила себя.
И сообразив это, очнулась.
Над головой покачивалось серое рассветное небо, исполосованное продолговатыми облаками. Кое где ещё перемигивались редкие звёзды и зацепившись рогом за тучку висел располневший месяц. Зрелище это почему-то показалось таким чудным, словно я никогда в жизни не видела ничего подобного.
Я лежала на чём-то мягком, словно перина, под плотным шерстяным покрывалом. Озноб ушёл, но дрожь так и не прекратилась. Судя по пятнам на одеяле, кровь продолжала идти, то ли из носа, то ли изо рта. Однако никакого багрового тумана и свиста в ушах. Только ужасная слабость и дрожь.
Что-то показалось странным, и я сумела приподнять край покрывала, чтобы посмотреть на себя. Точно, чувства не обманули: я лежала абсолютно обнажённой. Кто меня раздел и зачем?
— Твоя защитная рубашка испортилась, — голос Найдмир раздавался совсем рядом.
