- Но на этой стадии переселение невозможно, - резонно возразил я. Есть кой-какие вопросы, которые можно разрешить только в Кимовске.
- Тогда тебе помогут переселиться на кладбище!
Сегодня Славка, как никогда раньше, серьезен и хмур. Неужели так на него подействовала весть о покушении? Вон как поджал пухлые губешки, какие глубокие морщины нагнал на лоб. Все же, несмотря на длительный перерыв в общении, наша с ним дружба выдержала испытание временем - не исчезла и не ослабла.
- Ежели у тебя нет желания принимать участие в погребальной церемонии, выполни две моих просьбы.
- Выкладывай.
- Убери от меня подальше зловредного деда Ефима. Хотя бы на время.
Ромин задумался.
- Задерживать нет оснований. Следит? А где статья, запрещающая слежку? Одолжил у соседки мужнин ножик? Ну, и что, если одолжил? Посветил фонариком твоей жинке сторону парка, где её похитили?... Глупость, ничего не доказать.
- Действительно, глупость, - подхватил я. - Прилумай что-нибудь поостроумней.
Ромин думал. Потирал лоб, традиционно чесал в затылке.
- Месяц годится?
- Вполне достаточно.
- Заметано... Вторая просьба?
- Прикомандируй для подстраховки одного из своих парней. В качестве того же приехавшего "старого друга"... Думаю, за недельку сверну росбетоновские делишки и тогда с удовольствием поселюсь в столице нашей Родины. Кстати, мне это переселение на руку...
- Насколько понимаю, командировка "друга" - долгосрочная, не ограничивается Кимовском?
- Ты всегда понимаешь правильно, Славка. Без "подпорки" мне не обойтись. Задуманное мероприятие слишком опасно...
Ромин не стал расспрашивать и уточнять: не свойственная сотрудникам правоохранительных органов скромность и тактичность - главная черта его характера. В отличии от моего, кстати.
Следующий день - праздничный: работники Росбетона получают зарплату.
Возле кассы - столпотворение. И это несмотря на то, что здесь выдаются деньги только главным специалистам и инженерному составу. Остальные получают по службам и отделам. Светка "кормит" своих девчонок, я - своих сторожей.
Получив положенные суммы, люди не расходятся, тут же договариваются о совместном застолье, о поездках на рынки и в магазины, возвращают друг другу долги, делают новые.
Самое большое оживление вокруг Семеновны. Сама Себя Шире ораторствует во всю, компенсируя вынужденное молчание во время ночных дежурств. Полные руки то аппелируют к потолку, то звучно шлепают друг о друга ладонями, похожими на поварские разливальные ложки.
Я невольно прислушался.
- Ночью, значит, подкатывает к дому Ефима "скорая помощь". Вылазют из неё врач с фельдшерицей и стучат в дверь. Ефимушка, конешное дело, возмущается: не вызывал, здоров и даже помолодел. Куды там - подхватили бедолагу под белы руки да свезли в больничку. Сказали: какой-то енсульт приключился, лежать требовается и не двигаться... Вот и лежит. А кто за него станет службу справлять, я что ль?
Все происходило далеко не так - Семеновна дала волю фантазии, выдала желаемое за действительное. Старикан вызвал врача из поликлинники, почудилось - в сердце колит. Остальное, не без подачи Ромина, прошло без сучка и задоринки. Никакой "скорой помощи" - насмерть перепуганный отставной энкэвэдэшник потопал в больницу самостоятельно, своими ножками.
Теперь нужно ожидать появления любимого "старого друга". А вечером встреча со Слепцовой, которая прольет свет на пока неизвестные мне подписи. Если, конечно, удастся разговорить бабенку.
- Сутин! - раздался призывный вопль секретарши генерального директора. - Никто не видел Сутина?
Я осторожно подвинул загораживающую меня Семеновну, выглянул из-за её мощной спины. Словно актер из-за кулис.
- Что случилось?
- Константин Сергеевич, вас срочно требует к себе Вацлав Егорович. Срочно!
У Пантелеймонова несрочного не бывает, все происходящие в Росбетоне события получают наклейку "немедленно", "срочно", "быстро". Точно, как у Ромина. Поэтому я нисколько не удивился и не побежал - медленно, нога за ногу, поднялся из вестибюля, где в застекленной конторке занимался раздачей заработной платы, на третий, начальственный, этаж. Сотрудники проводили меня кто - сожалеюшими, кто - торжествующими взглядами. Как правило, срочный вызов к генеральному сравним разве с доставкой больного в операционную. Секретарша Катенька шла вслед, будто подгоняла ленивого вола если не бичом, то умоляющими просьбами поторопиться.
В кабинете генерального, виновато опустив голову, сидит Славка Ромин. Его вид насторожил меня, показал - вызов действительно срочный.
- Когда это кончится? - уже не кричал - шипел Пантелеймонов. - Я вас спрашиваю - когда? Мало того, что прирезали главного экономиста, раздавили панелью бетонщика, переехали грузовиком второго, так теперь за женщин взялись! Я сделал все, что в моих силах: обещал премию, доплачиваю невесть за какую работу своему начальнику пожарно-сторожевой службы, терплю идиотские допросы... И что же! Где, спрашиваю, результаты? Убийцы вольготно разгуливают по Кимовску и буквально истребляют сотрудников Росбетона...
