Глаза Меропы с ласковой грустью смотрели на Эдипа. Полиб поведал жене о чьём-то коварном языке, зародившем сомнения у их сына, и она была готова к любым вопросам своего любимца и наследника её мужа.
— Ты — сын Полиба и Меропы, — промолвила мягко Меропа, — и отбрось сомнения. Если какой-то шутник из зависти решил разыграть и оклеветать тебя и твоих родителей, то не стоит этому придавать столько значения. В бессмысленности никогда не может быть смысла.
Они стояли друг подле друга, Эдип всё ещё сжимал в волнении руки матери. Он, сильный, высокий юноша и она, стройная, изящная женщина.
Однако сомнения, по-прежнему одолевали Эдипа и на следующий день он решил отправиться в храм Аполлона к оракулу.
Едва юноша свернул на улицу, ведущую к выезду из Коринфа, как сзади послышался голос, окликавший его.
— Эдип! Постой! — это был Эвбей, красивый, темнокудрый молодой человек, с пробивающейся тёмной полоской на верхней губе.
— Я уже почти стадию гонюсь за тобой, а ты не слышишь.
— Я? Ах, может быть, — смущённо проговорил Эдип.
Моросил мелкий дождь, приятели отошли под сень платана и сели на каменную скамейку, устроенную в искусственном гроте. Эвбей плотнее запахнул плащ.
— Ну и погодку ты выбрал для прогулки., — он помолчал, — Эдип, я хотел предложить тебе пойти со мной к Криксу. Он просил передать тебе, чтобы ты пришёл. Но мне…, мне хотелось, чтобы мы вместе пришли туда.
Эдип не совсем понимал Эвбея. Мало того, что приятель говорил, по меньшей мере туманно, он — Эдип- весьма был удручён и озадачен собственными мыслями.
— Эдип, — в голосе Эвбея послышалось отчаяние, — ты не хочешь идти? — воскликнул он, видя рассеянный взгляд Эдипа.
— Нет, что ты, — заставил себя вернуться к действительности юноша, — ты хочешь с Криксом поговорить…,-он коснулся пальцами висков, — я бы пошёл к Криксу, но…
— Но, что но, Эдип? Я туда один идти не могу.
— Понял, — слабо улыбнулся Эдип, — ты- бесстрашный ездок на колеснице, один из лучших стрелков из лука, ты боишься девушки!?
— Я вовсе не боюсь, — возразил Эвбей, — но у неё весьма острый язык, я же по этой части…
— Ты любишь Елену, — грустно сказал Эдип, — любишь и боишься быть смешным. А, между тем, Крикса ты пленил и, я думаю, он не даст тебя в обиду.
— Ты всё шутишь, Эдип. Крикс всего лишь отец Елены и не его мне любовь нужна.
— Да, но в жены дочерей отдают отцы тому, кого считают достойным. Эвбей, ты ведь знал, что Меропа мне не мать? — без всякой связи и околичностей спросил Эдип.
Эвбей метнул быстрый взгляд на Эдипа. Он был в тот день у Полиба и Гераклит ему тогда плакался, сожалея о своей «шутке», как он сказал. Жестоко, конечно обошёлся Гераклит с другом. Разве такими вещами шутят.
Эдип же в это время следил за Эвбеем. Если ЭТО правда, то при подобной постановке вопроса у Эвбея не останется сомнений в уверенности Эдипа насчёт своего происхождения и тот подтвердит его мнимую уверенность, которая станет для Эдипа истиной. Эвбей отвёл глаза в сторону и, помедлив всего мгновение, твёрдо заявил приятелю, — Полиб — твой отец, Меропа — мать твоя, — и сразу же перевёл разговор в прежнее русло, — так ты со мной идёшь?
— Я не буду сегодня у Крикса.
— А я надеялся на тебя, — вздохнул Эвбей, — тогда до встречи, — он поднял в приветствии руку и быстро пошёл прочь по пустынной улице. Эдип некоторое время сидел в раздумьи. Эвбей, должно быть не солгал. Я — сын Полиба. Фемида не допустила несправедливости, на которую способны лишь люди. Он поднялся, хотел было повернуть к агоре, постоял в нерешительности и… направился к городским воротам. «Пусть бог Света укрепит меня в моей уверенности».
Небо со всех сторон было обложено тучами, ветер качал верхушки кипарисов, дождь уже не моросил, а хлестал косыми нитями.
ФИВАНСКИЙ ТИРАН
Одно из страшных чудес послали боги городу Кадма в наказание, как считали фиванцы — Сфинкса. Обосновалось это чудовище с головой женщины и телом льва на горе Сфингион, на подходе к городу. Сфинкс стоял на страже Фив и ни один путник не мог проникнуть в его пределы, если не знал ответ на загадку этого крылатого исполина. Многие доблестные фиванцы пытались избавить город от сфинкса: одни безуспешно искали способ сбросить сфинкса со скалы, на которой он возвышался, и погибали безвестно, другие пробовали уговорить его покинуть пределы Фив, однако в этих случаях сфинкс просто был глух и нем, ибо фиванцев он не трогал, если они его не донимали.
