Я улыбнулась, слегка кивая. Этот разговор оказался не таким сложным, каким я ожидала, но он оставил странное чувство – будто между нами появилась тонкая ниточка доверия.
– Ну, а теперь тебе пора возвращаться, – сказал Маркус, разряжая мой учебный пистолет. – Не хочу, чтобы ты валялась от усталости вместо того, чтобы работать. Постарайся не опаздывать в этот раз.
– А ты? – я посмотрела на него с лёгкой усмешкой. – Ты тоже отдыхаешь?
– Вполне возможно, – ответил он, улыбнувшись в ответ. – Но сначала я посмотрю, как ты выйдешь отсюда.
Его слова вновь вызвали смешок, но я подчинилась. Идя к двери, я чувствовала его взгляд у себя на спине. Это ощущение не давало мне расслабиться, но в то же время подгоняло и заставляло идти с гордо поднятой головой.
Когда наконец я вошла в лифт и двери закрылись, я позволила себе выдохнуть. Эта небольшая тренировка оказалась куда более насыщенной, чем я предполагала.
***
С того вечера прошло две недели.
Время текло неумолимо, перетекая из одного дня в другой, заполняя пространство работой, тренировками и неизменной борьбой за выживание. Раны на моём теле заживали, но воспоминания всё ещё жгли изнутри, оставляя тонкие незримые следы на сердце.
Остин шёл на поправку быстрее, чем кто-либо ожидал. Купер и Клэр буквально вытянули его с того света, а лекарства, которые достали Маркус и Тео, казались чудом – тем редким, необъяснимым случаем, когда что-то действительно работало так, как должно. Инфекция сдалась почти сразу, не оставляя за собой следов, а глубокий разрез на боку затягивался с пугающей скоростью. Через неделю Купер заявил, что ему больше не нужен постоянный присмотр, и отпустил в комнату, которую ему выделили на нашем уровне.
Но даже несмотря на выздоровление, Остин пока не мог вернуться к привычному ритму. Он много времени проводил с Клэр – та следила за тем, чтобы он не делал резких движений, не перетруждался и, в целом, не вытворял ничего глупого. Если же Клэр не могла быть рядом, за него «отвечал» Лео, который с удовольствием занимал дядю болтовнёй обо всём на свете, рассказывая о школе, друзьях и даже о книгах, которые я ему советовала. Я часто замечала, как Остин улыбался, слушая брата. В эти моменты в нём появлялось что-то прежнее, что-то из той жизни, что осталась в Галене.
Джесси тоже постепенно возвращалась к жизни, вползая из своей скорлупы. Она больше не выглядела той сломанной, затравленной девушкой, что пряталась в комнате после нашего прибытия. Её рана на руке зажила, оставив лишь красное пятно, и это было напоминанием, но не клеймом. Сначала она просто выходила в коридоры, делая это осторожно, словно проверяя, не ждёт ли её новая опасность. Затем начала чаще появляться в общей столовой, а потом и вовсе пошла работать в школу, предложив свою помощь.
Дети её полюбили мгновенно. Я не раз слышала их смех, когда проходила мимо. Иногда она рассказывала им истории, иногда помогала с уроками, а иногда просто сидела среди малышей, позволяя им заплетать ей косы или играть с её руками. Она становилась другой – мягче, теплее, но вместе с этим сильнее.
Иногда к нам в комнату приходила Грета. Она видела, насколько сильно Лео был без ума от Аппы, а тот, в свою очередь, получал настоящее собачье удовольствие, позволяя малышу копошиться в своей шерсти или когда тот бросал ему мяч. Их отношения крепли с каждым новым визитом.
А я… Я тоже менялась по-своему.
Тренировки стали неотъемлемой частью жизни. Они были суровыми, беспощадными, жёсткими, но с каждым днём тело меньше жаловалось на боль, меньше протестовало против нагрузок. Я чувствовала, как оно перестаёт быть моим врагом и начинает слушаться. Синяки сходили быстрее, мышцы уже не горели огнём от усталости. Я даже смогла набрать ещё немного веса. В зеркале я выглядела иначе – больше не той бледной, истощённой девчонкой, что с трудом справлялась с каждым днём, а человеком, который действительно мог бороться.
В основном я занималась с Айкером. Маркус и Тео время от времени заглядывали в зал, наблюдая за моими успехами, иногда вступая в спарринги, но именно Айкер был тем, кто не позволял мне ни секунды расслабляться. Он заставлял меня выходить за пределы возможного, каждый раз находя способ сделать мои тренировки ещё сложнее.
Утро начиналось с пробежки. Изматывающей, длиной в бесконечные коридоры Теты. Потом тактические занятия – я училась анализировать, видеть слабые места противника, просчитывать шаги наперёд. Потом драки – сначала с манекенами, потом с Айкером. Его удары были быстрыми, чёткими, а я каждый раз пыталась перехитрить его, только чтобы снова оказаться на полу. Но с каждым днём я становилась быстрее. С каждым днём он смотрел на меня всё внимательнее.
Стрельба шла легче. Я уже почти не промахивалась, но меня не подпускали дальше пистолета, что раздражало. Я знала, что могла больше, но они не спешили давать мне это «больше».
Каждый вечер я уходила из зала с болью в мышцах и тёмными кругами под глазами, но с ощущением, что я наконец-то двигаюсь в нужном направлении.
Но в глубине души меня не покидало странное чувство.
