Эти люди высосали из меня бешеные тысячи подписчиков, а теперь решили перекрыть мне кислород. Если кто-то следит за нашим экспериментом, они остались единственным источником. Паранормальные вскарабкались мне на голову и заткнули мне рот. Мне, единственному человеку, который мог поставить под сомнение серьезность эксперимента.
Меня затягивает черная дыра. Щеки полыхают, как острые перцы.
Остальные продолжают толкать монологи о себе, любимых.
Я – Везувий в 79 году от Р.Х.
В тот момент, когда я уже готов вцепиться им в глотки и размазать их по стенке, стол начинает двигаться, и в воздухе возникает лицо.
– Лицо? То есть как это – лицо?
Бекс сидит рядом со мной на высоком стуле в баре у бассейна «Сансет-Касла». Она расправляется с пина-коладой и не теряет праздничного настроения. Видно, как мои слова шокируют ее. Любой двигающийся стол – чепуха по сравнению с выражением ее лица.
– И что, прямо в воздухе?
Потирая синяк на челюсти, я киваю, а потом описываю то, что сейчас прочитаете и вы.
Лиза-Джейн рассказывает, что однажды она прислала Мэрилину Мэнсону флакон своей мочи, как вдруг угол стола поднимается сам по себе.
Слова съеживаются и высыхают у нее на губах.
Слышно, как у нас коллективно учащается пульс.
– Так, – протягивает Астрал с нервной дрожью в голосе. – Ребята, продолжаем разговаривать.
Я встаю со стула и, опустившись на корточки, пытаюсь пристроиться так, чтобы мне были видны колени всех собравшихся одновременно. Я слежу за тем, как стол приподнимается с двух ножек на одну, потом снова на две, потом снова на одну.
Завидев мое недоуменное выражение лица, Лиза-Джейн хмыкает:
– Что, пора расширять сознание?
– Если под расширением сознания ты имеешь в виду поверить вам, то даже не подумаю, – отвечаю.
Она раздувает ноздри.
– В каком таком смысле?
– Эл Джей, – бросает Астрал командным тоном, – давай не отвлекаться. Что, говоришь, ты сделала, когда моча пролилась тебе на пальцы?
Я сажусь обратно за стол. У всех ладони лежат на поверхности стола, который то поднимется и опустится с одной стороны, то с какой-нибудь другой. Когда одна ножка с силой опускается на покалеченную ногу Хоуи, его болезненный вопль теряется среди наших восторженных восклицаний.
Да, я сказал «наших». Я тоже немного забылся. Почему бы и не получить удовольствие от процесса? Это не помешает мне уничтожить репутацию Паранормального Голливуда. Да: остальные радуются тому, что их специально сконструированный волшебный стол функционирует исправно. Нет: мы не смогли бы добиться такой динамики в любом другом месте.
Видимо, внутри стола спрятаны небольшие моторчики. Крошечные гироскопы. Приемники дистанционного управления на пульте в чьем-то кармане. Или пультом управляет сообщник извне, который наблюдает за происходящим через камеру, спрятанную в одном из устройств Паскаля. В современном мире ты можешь включить отопление у себя дома, находясь на другом конце света. Или вколоть соседу смертельную дозу инсулина через блютус, если верить Хоуи. Заставить стол ходить ходуном – не так уж и маловероятно.
Лиза-Джейн кивает на камеру:
– Умоляю, скажи, что она включена.
Паскаль кивает.
Кажется, Элли первой замечает лицо.
Она говорит что-то вроде: «О боже, ребята, ребята…» Но я не уверен, потому что сцена слишком шокирует меня. Вскоре все ахают, чертыхаются и шарят в поисках телефонов.
Я покрываюсь гусиной кожей. Парящее лицо смотрит прямо на меня.
Оно висит так высоко в воздухе, что нам приходится задирать головы. Это лицо размером с человеческую голову, только бесполое и неясное.
То есть у лица есть два глаза, два уха, нос и рот, но вид каждого элемента без конца меняется. Плавно, неторопливо, постоянно. Глаза перетекают из карих в голубые, в зеленые. Уши, нос и губы меняют размер и очертания. Даже цвет кожи пребывает в движении, темнея и светлея.
Неизменной остается лишь настроение фантома.
Он ухмыляется.
Он не усмехается приветливой улыбкой, о нет. Его ухмылка говорит: «Допрыгались, ублюдки, теперь я здесь. Повеселимся». Глаза сверкают. Ая рада видеть нас не меньше, чем Паранормальные – ее.
Точно ли это та самая Ая, плод наших фантазий? Фантом даже не похож на женщину. Хотя, если так подумать, мы даже не удосужились обсудить ее внешность. Мы хотели сразу получить результат. Престиж.
Наш первый порыв – не пообщаться с фантомом, а запечатлеть его.
– Твою в душу мать, – говорит Астрал, стуча жирными пальцами по экрану телефона. – Нужно сделать кадр для «Фокс Ньюс».
Элисандро наклоняет камеру на штативе вверх, намереваясь заснять Аю крупным планом. Элли наворачивает круги и говорит, что хочет позвонить ведущему «Американского идола».
Я не знаю, как должен себя чувствовать. Внутри все как будто ходит ходуном.
