Мои эмоции раздирают меня в разные стороны – и так с самого начала работы над этой проклятой книгой. Один нескончаемый внутренний бой. Вокруг телефоны щелкают цифровой имитацией фотозатвора, а я не знаю, куда отвести глаза. Я заворожен парящим лицом и в то же время лихорадочно соображаю, где может быть спрятан голографический проектор. Хотя голограммы получаются только в темных помещениях при специальном освещении. Может, передо мной последнее слово техники в мире голограмм? Возможно ли это физически? Какими голограммами были Тупак и Майкл Джексон?
Если Паранормальные уже видели этот фантом во время многочисленных репетиций, то я опять-таки не могу не восхититься их актерской игрой. Как они ахают, разинув рты, и фотографируют лицо, и мне самому хочется сфотографировать их, чтобы запечатлеть искреннее потрясение на их лицах.
Но я стряхиваю с себя оцепенение, потому что и мне нужно сфотографировать Аю. Я быстро прихожу к тому же выводу, что и остальные. Когда я жму на экран, чтобы взять фокус на ее лицо, квадратик фокусировки не появляется. Как будто он не видит того, на чем ему сфокусироваться…
– Блин, – вздыхает Йохан, вглядываясь в экран. – Ее не видно.
Я делаю снимок, и все вместе мы отсматриваем фотографии.
Мы нащелкали пачку фотографий потолка, потолка и ничего, кроме потолка. Элисандро с поникшим видом проверяет запись на видеокамере, и оказывается, что лицо не запечатлелось и там. Весь свой гнев он направляет на меня:
– Ну вот, мистер Популярность! Вот поэтому у нас и нет настоящих записей с привидениями.
Астрал подхватывает.
– Да, кое-что на пленке не выходит, – говорит он невесело, потому что теперь ему нечего продать теленовостям.
Лицо Аи лыбится, как будто довольное трениями в коллективе.
– Почему оно смотрит на меня? – удивляюсь я вслух.
– Вовсе нет, – отзывается Астрал. – Оно смотрит на меня.
– Чушь, – возражает Хоуи. – Оно прямо на меня уставилось.
Все говорят одно и то же. Каким-то образом Ая смотрит на каждого из нас одновременно, отчего мне становится дурно. Может, нам всем нужно пройти МРТ? Мне точно не помешает дорожка порошка и стопка текилы.
– Ая, – зовет Лиза-Джейн и нервно хмурит нарисованные брови, растеряв все хладнокровие. – Это ты? Кивни, если это ты.
Астрал ворчит и открывает рот, чтобы отчитать Лизу-Джейн за инициативу. Рот так и остается открытым, когда лицо Аи кивает.
Мы ликуем, как команда, забившая выигрышный гол.
Контакт установлен.
Дисциплина трещит по швам, уступая место хаосу, и мы засыпаем лицо вопросами.
Элли:
– Ты правда Ая, которую создали мы, или ты просто дух, пролетавший мимо?
Йохан:
– Есть ли жизнь после смерти?
Паскаль:
– Ты путешественник во времени?
Хоуи:
– Ты не знаешь, хочет ли мой сосед меня убить?
Я тоже хочу задать свой вопрос, но все такие шумные, а у меня в горле пересохло, как после наждачки, и в висках стучит, как от отбойного молотка.
Все выкрикивают свои вопросы, и слова смешиваются в общую кашу.
Элисандро складывает руки вместе и затем разводит их с криком:
– Хватит!
Ая исчезает. Не мгновенно, а как бы тает в воздухе.
Во мне вспыхивает какое-то отчаяние. В той части меня, которая верит, что Ая действительно фантом. Я скалюсь и рявкаю на Элисандро:
– Отличная работа, придурок.
Элисандро бросается на меня через весь стол и въезжает мне кулаком в челюсть.
Я хватаю его и, потеряв равновесие, валюсь на спину, тащу его за собой, не видя ничего перед собой от бешенства. Еще до того, как мы сталкиваемся с землей, мой кулак врезается во что-то круглое, твердое и мелкое среди толщи мягкой плоти. Элисандро издает задыхающийся звук, обрушивается на меня всем телом, и мне становится нечем дышать. Он в ужасе отстраняется и отползает по ковру в сторону. Элли садится на корточки и вытягивает к нему руки, как мамаша к ребенку.
– Скотина, – плюет она в мою сторону.
В глазах у Йохана – расплавленная сталь. Все его тело сжато, как единый мускул, когда он делает шаг в мою сторону, потом останавливается, бормочет себе что-то укоризненное и присоединяется к толпе вокруг Элисандро. А я – катаюсь по ковру, пытаясь отдышаться, и проверяю, работает ли моя челюсть.
Элисандро хрипит, обхватив горло. Элли обнимает его сзади.
Его физическая боль пройдет и кажется мне несущественной по сравнению с моей эмоциональной агонией.
Меня швыряет из стороны в сторону.
Наука всегда готова подставить свое плечо, чтобы я мог на него опереться, как делал это с пятилетнего возраста. С ударом кулака Элисандро я вспоминаю, что наш эксперимент – не какие-то детские игры. Я вспоминаю о моем намерении разоблачить их за фальсификацию видео.
Я разрываюсь на части.
Гнев и страх выплескиваются из моего горла, как лава из жерла вулкана.
– Вы думаете, я не знаю, что все это – вранье? Вы правда думаете, что я купился на ваши фокусы?
