Серпантинная дорога к ранчо заняла времени вдвое дольше обычного. Элли постоянно приходилось напоминать Элисандро притормозить, вытереть глаза и сосредоточиться на дороге. Я как будто находился в машине с пожилой супружеской парой.
Я украдкой снюхал два холмика кокаина с ладони на заднем дворе дома Паскаля. Эта парочка все видела, но и им было не до нотаций. Они самозабвенно рыдали и посыпали головы пеплом. Мне нужно было крепко взбодриться, чтобы мысленно запечатлеть каждую секунду, которая случится дальше. И после еще двух понюшек на заднем сиденье «Хонды», сразу перед тем, как идти в студию, мой мозг снимает все в ультра-HD.
Элли и Элисандро, как выяснилось, тоже имеют понятие о самосохранении. Ни обнаружив Хоуи, ни обнаружив Паскаля, они не торопились звонить 911. «Не заподозрят ли нас?» – волновались они, заламывая руки. Дамочка из бензовоза видела нас у его порога, но не видела, как мы обошли дом. Испуганно мы взвесили все «за» и «против». Наконец, позвонили Астралу, чтобы сообщить дурные вести, и решение было принято само собой: мы встретимся на ранчо, а там уже решим, как поступить. Об убийствах можно сообщить и оттуда, делов-то.
Да-да. Делов-то. Сплошная идиллия.
Наконец мы находим остальных. Они собрались в студии живой звукозаписи в самом дальнем крыле здания. Чтобы пробраться к ним, нужно пересечь пультовую комнату. Тут обычно можно застать саунд-продюсеров, техников и первых лиц группы. Почти целиком пультовую занимает широкая консоль управления с кнопками и ползунками. Одна стена сделана целиком из закаленного стекла, даже дверь посередине. Сквозь стекло мы видим Астрала, Лизу-Джейн и Йохана среди микрофонных стоек и колонок. Глаза у всех опухшие и покрасневшие.
Лиза-Джейн сидит на полу спиной к обитой войлоком стене. Йохан стоит со скрещенными руками. Этот парень видел, как его друзей разрывало взрывами, я бы предположил, что у него более крепкая выдержка, но он потрясен не меньше остальных.
Астрал сидит с торчащими изо рта бинтами, оседлав вращающийся стул. Увидев меня, он отводит взгляд. Я скриплю зубами. Лишь бы не пуститься с порога в разговоры о Бекс.
До той секунды, пока я не проворачиваю ручку стеклянной двери, кажется, будто они не разговаривают, а только беззвучно шевелят губами. Как только печать звукоизоляции нарушена, их голоса выплескиваются на нас. Никто не говорит этого вслух, но заметно, что все переживают из-за Паскаля больше, чем из-за Хоуи.
– Как умер Паскаль? – хочет знать Йохан. Он взбудоражен и активен, как никогда.
Элли и Элисандро стоят, потупив взгляды, и мне приходится брать это на себя:
– Лучше вам не знать.
– Не указывай, что мне лучше, – предостерегающе говорит Йохан. – С чем мы имеем дело?
– Хоуи и Паскаля убил не человек, – говорит Элли. – Это невозможно.
– И они были единственными, кто проголосовал против… – добавляет Элисандро и умолкает, когда остальные кивают. Все пришли к аналогичному умозаключению.
Никто даже не заикается о том, что эти смерти могли оказаться совпадением. Даже я. «Шоу Трумана» окончено, а я давно не в Канзасе.
Астрал стягивает бинты со рта, чтобы сказать:
– Теперь, когда мы ее создали, Ая не хочет уходить. Мы сотворили ее из воздуха, но она реально живая…
– Может, она настоящее привидение, как Элли предполагала, – говорю я, надеясь звучать не слишком обнадеженно.
Астрал дает мне знак говорить потише. Он оглядывается, смотрит за стекло в пультовую и говорит:
– Мы подумали, может, она не услышит нас здесь, но нельзя знать наверняка.
Ему не нравится, когда я смеюсь ему в лицо. Нет, ну, забавная ведь мысль: привидение, психокинетическая сущность, или что она такое, и не сможет слышать голоса в звукоизолированной комнате.
Стул под Астралом недовольно скрипит, пока он поворачивается ко мне лицом:
– Чтоб ты сдох! Два наших друга погибли.
– Остынь, приятель, – говорю я и знаю, что перехожу все границы. – Я их не убивал.
Астрал угрожающе приподнимает свою тушу со стула. Я хочу драки, и я выставляю вперед кулаки, но между нами выскакивает Йохан:
– Нет! Прекратите. Мы должны быть заодно. – Он поворачивается ко мне, и тестостерон буквально сочится из его пор. – А ты – последи за языком.
Мне он больше нравился, когда был сомнамбулой с посттравматическим расстройством. Никто не затыкает рот Джеку Спарксу, особенно когда тот чувствует себя химически несокрушимым.
– Ладно, костолом, – говорю. – Дальше что? Продолжаем эксперимент?
Лиза-Джейн щупает серьгу в брови и тянет ее, пока кожа, кажется, вот-вот не лопнет.
– Думаю, продолжать – не лучшая идея, – выдает она.
– Говорите тише, – напоминает нам Астрал.
– Но если Ая хочет продолжать, – возражаю, – значит, самое безопасное для нас – это продолжать.
– Мы не будем позволять нашему собственному творению держать нас в заложниках, – возражает Лиза-Джейн. – Давайте покончим с ней.
– Как ты собираешься что-то рассоздать? – спрашиваю я. – С тем же успехом можно попробовать не думать о белых слонах. Первое, о чем ты подумаешь…
– Значит, нужно придумать, как это сделать, – перебивает Астрал.
Йохан говорит:
– Может, прозвучит глупо, но…
