«Мой отец, чувствуя, что ранен, попытался защититься… но, поскольку он был один, а их было семеро, он не выдержал схватки и в итоге упал на землю, весь израненный, — они ушли, сочтя его погибшим. Я был маленьким мальчиком, и, видя, что с моим отцом поступили таким образом, я решил броситься туда, помочь ему. Но они повернулись с грозным видом ко мне и метнули в меня копье… которое едва не убило меня. В ужасе я бежал в лес, простиравшийся внизу… [и] хотя они отправились искать меня, им не удалось меня найти».
Ударив несколько раз ножами императора, Мендес и его компаньоны бросились к лошадям, вскочили на них и понеслись галопом. Увидевшие императора женщины начали кричать, вокруг поверженного Манко собралась толпа. Вскоре офицеры Манко направили гонцов в том направлении, куда ушли испанцы, с тем чтобы предупредить окрестные поселения о случившемся, а также о том, что напавшие на императора ныне стремятся скрыться.
Всю вторую половину дня убийцы на полной скорости двигались в направлении Куско. Когда наступила темнота, они все равно продолжали свой путь, то верхом, то ведя лошадей под уздцы. Но в крайней спешке испанцы допустили роковую ошибку, выбрав неверную тропу на развилке. Когда забрезжил рассвет, беглецы поняли, что им, возможно, придется поворачивать назад. Измученные дорогой, они решили некоторое время отдохнуть во встреченном ими жилище, покрытом соломенной крышей.
В то время как испанцы спали, отряды лучников из племени антис обнаружили это жилище и окружили его. Вскоре они запалили крышу. Когда пламя начало подниматься и дым пошел из двери, убийцы Манко начали один за другим выбираться из дома, одежда на них была охвачена огнем, — одни в отчаянии пытались бежать, другие пытались вскочить на лошадей. Но лесные лучники не замедлили выпустить град стрел в спасавшихся испанцев, в то время как другие туземные воины окружили лошадей и начали стаскивать с них всадников, протыкая их насквозь и забивая дубинками. «Всех их они убили очень жестоко, а некоторых даже сожгли», — вспоминал Титу Куси. В течение короткого промежутка времени туземные воины убили всех семерых участников нападения на Манко, в том числе убийцу Писарро, Диего Мендеса.
Известие о том, что напавшие на императора были схвачены и убиты, быстро достигло Виткоса и было передано Манко, который был еще в сознании, но уже находился на пороге смерти от полученных ран. Манко уже назначил преемника — своего девятилетнего сына Сайри Тупака Инку. Несмотря на все отчаянные усилия местных целителей, через три дня после нападения испанцев двадцатидевятилетний инкский император скончался. Правитель, которого Франсиско Писарро короновал десятилетием раньше, в итоге пережил испанца на три года, оставив после себя своих жен и троих маленьких детей. Манко также оставил после себя крошечное мятежное королевство, чьи потрясенные жители устроили траур по поводу кончины своего лидера. Император, который обладал такой силой характера и такими способностями, что сумел организовать самое крупное туземное восстание против европейцев на территории Нового Света, совершил одну фатальную ошибку: Манко доверился испанцам не единожды, а дважды, — и в результате он потерял и империю, и свою жизнь.
С учетом того, что Манко Инка и трое из пяти братьев Писарро ныне были мертвы — Франсиско, Хуан и Франсиско Мартин, а Эрнан Писарро отбывал свой тюремный срок в Испании, в Перу остался только один член семейства Писарро, тридцатидвухлетний Гонсало. Самому младшему из братьев Писарро, Гонсало, было только восемнадцать лет, когда он со своими братьями участвовал в пленении старшего брата Манко, Атауальпы, в Кахамарке; двадцать три года, когда он украл жену Манко Инки, и двадцать семь лет, когда он возглавил экспедицию, разграбившую Вилькабамбу.
