Последуем же за Сент-Эгревом, продолжающим, под руку с Барбеко, изучать обстановку у дома д'Аджасета, и вскоре мы увидим, что же задумали Луиджи Альбрицци и Филипп де Гастин, дабы затянуть в ловушку двоих своих заклятых врагов.
Стены, окружающие сад, ничем не отличались от любых других, что возводились в то время – они были не больше, но и не меньше.
– Действительно, – сказал Сент-Эгрев, внимательно изучив их от края до края, – вооружившись лестницей, мы без труда сможем проникнуть в сад ночью.
– Я же говорил, господин шевалье! – воскликнул Барбеко.
– Но дальше? Пусть мы и окажемся там; как нам быть с тремя десятками вооруженных людей?
Барбеко вздохнул.
– Да, три десятка – это уж слишком.
– Нужно будет, – продолжал Сент-Эгрев, – удостовериться не только в том, что хозяев нет дома, но и в том, что у солдат нет никакой возможности защитить имущество их господ. Ах, если бы только этот Луи Борни пожелал…
– Луи Борни? А кто это?
– Тот охранник, который, как я тебе говорил, крутит шашни с Манон.
– Понятно… Да-да, если бы только этот Луи Борни пожелал… Но, господин шевалье, даже если нам удастся договориться с Луи Борни, что нам это даст?
Сент-Эгрев пожал плечами.
– Ты меня просто поражаешь, Барбеко! Неужели так трудно догадаться, что можно сделать, чтобы вывести тридцать охранников из строя?.. Что ж, тем хуже для тебя, так как я тебе этого не скажу. Пораскинь мозгами.
– Уже, господин шевалье, уже пораскинул. При содействии Луи Борни можно усыпить… на какое-то время, если не навсегда… этих тридцать человек.
– Ну разумеется! Так же, как мы это проделали, с бароном дез Адре, чтобы пробраться в Ла Мюр; тогда все вышло – лучше некуда! При помощи снотворного, подсыпанного в вино, мы усыпили всех солдат гарнизона… Но в Ла Мюре на нашей стороне был тамошний мажордом, тогда как здесь… Возможно, Луи Борни нам подкупить и не удастся, а если и удастся, то где гарантия, что он сделает все как надо?.. Гм!.. Боюсь, Барбеко, что нам придется отказаться от этого
– Ах, господин шевалье, простите, что перебиваю, но видите вон там…
– Что еще?
– Под деревьями… в саду… эта женщина…
– Да-да… И даже весьма красивая… Итальянка, судя по одежде. Какая-нибудь родственница маркиза Альбрицци или его друга, которая прогуливается…
– И то и дело посматривает на вас, господин шевалье! О, да она просто пожирает вас глазами!
– Ты полагаешь? Странно будет, если сейчас, когда мы уже отчаялись, решение наших проблем само упадет нам в руке прямо с неба… Постой-ка здесь, Барбеко.
– Хорошо, господин шевалье.
То действительно была женщина, и женщина крайне привлекательная – итальянка и по красоте, и по одеждам; в этом шевалье не ошибся, – которая вдруг возникла на возвышающейся над улицей террасе и теперь – Барбеко тоже был прав – действительно буквально не отводила глаз от Сент-Эгрева.
Как только, отделившись от спутника, шевалье, галантно сняв шляпу, двинулся в направлении того места, где стояла иностранка, та приложила палец к губам, словно призывая его проявлять осмотрительность.
В то же время другой рукой, лежавшей на ветке дерева, что выступало за стену, она отбросила от себя свернутый в комок листок бумаги, который упал к ногам шевалье. К слову, она весьма удачно выбрала момент для совершения сего действа. Улица Платрери, обычно малолюдная, в ту минуту была почти пустынной. За исключением двух полупьяных поденщиков, что, пошатываясь, шли в обнимку шагах в сорока выше по улице, и оставшегося стоять там, где ему было приказано, Барбеко, Сент-Эгрев, оглянувшись, никого больше на ней не заметил.
Едва послание оказалось в руках у молодого человека, женщина исчезла, словно тень.
– Эй! – окликнул шевалье Барбеко.
Тот подбежал к командиру.
– Она бросила вам записку?
– И что из того, болван? Неужели ты думаешь, что я стану читать ее здесь? И потом, ты опять забыл про мой приказ!
– Простите!.. Я был так ошеломлен произошедшим!.. Ах, господин шевалье, как нам повезло, что вы такой красивый парень! Вот увидите, что благодаря любви, которой она к вам прониклась, вы теперь войдете в этот особняк, как к себе домой!
– Да уж, на тебя бы она, наверное, даже и не взглянула бы… Но посмотрим, что она мне написала.
Шевалье и его заместитель были уже на Монмартре. Первый развернул записку:
«Вечером, в девять, в Пре-о-Клер».
Вот и все, что в ней содержалось. Это было и мало, и много.
– Вечером, в девять, в Пре-о-Клер, – повторил Сент-Эгрев радостным тоном. – Браво! Я там буду!
– Один, господин шевалье?
– Ну конечно, один; сперва надо узнать, чего от меня хотят. Но успокойся: если любовь откроет для меня двери дома д'Аджасета, я выйду оттуда богатым… На этом до встречи! Я возвращаюсь на улицу Шартрон, к капитану.
– Будут какие-нибудь указания, господин шевалье?
– Указания… В девять у меня свидание в Пре-о-Клер; в десять будь с четырьмя людьми у Сен-Жерменского аббатства.
– Хорошо! Имею честь откланяться, господин шевалье.
– До вечера, Барбеко.
