Разумеется, Тартаро говорил все это себе мысленно – лишь в мелодрамах так бывает, что люди, оставшись наедине с самими собою, часами рассуждают во весь голос, словно специально для того, чтобы оказаться услышанными каким-нибудь болтуном.
Но тут зазвонил колокольчик – Тофана вызывала Тартаро, – и гасконец поспешил предстать перед своей госпожой.
Одеваться та еще не закончила, но с вопросами медлить не стала:
– Раз уж ты три дня бродил по Парижу, Тартаро, то, должно быть, неплохо его изучил?
«Ну и ну! – подумал гасконец. – Теперь мы уже на «ты»! Благодарю! Эта дамочка ни в чем себе не отказывает!»
Вслух же он сказал, поклонившись:
– О, госпожа графиня, я уж давно знаю Париж: жил здесь два года до того, как уехал в Грезиводан и поступил к барону де Ла Мюру, упокой Бог его душу!
– Отлично, – произнесла Тофана. – Тем легче тебе будет помочь мне в том, чего я желаю.
– И чего же госпожа графиня желает?
– А вот чего: тот господин, который так поразительно похож на зятя твоего бывшего хозяина, графа Филиппа де Гастина… Помнишь?.. Я еще просила тебя обратить на него внимание в прошлую пятницу, когда он заходил в лавку?
– Да-да… Шевалье Карло Базаччо.
– Кто тебе сказал его имя?
– Слуга господина Рене.
– Так вот. Шевалье Карло Базаччо, нанеся мне в тот день визит, сказал, что имеет сообщить мне нечто важное. По каким-то неизвестным причинам, он не желает видеться со мной здесь. Стало быть, мне нужно нанять, а если это будет необходимо, то и купить дом, пусть небольшой, но совершенно обставленный, со всеми удобствами, и главное – как можно подальше отсюда.
Тартаро несколько секунд потирал лоб, повторяя:
– Небольшой, но совершенно обставленный, со всеми удобствами… гм! гм!.. как можно подальше отсюда… гм! гм!..
И вдруг, всплеснув руками, воскликнул:
– О, какой же я глупец, госпожа графиня! Ведь я знаю похожий дом, а все никак не мог вспомнить!
– В самом деле?
– Да. Это дом господина барона д'Арше, бывшего виночерпия его величества короля Генриха II, и находится он на улице Святого Стефана Греческого, рядом с коллежем Монтегю. Я проходил там вчера.
– Но барон д'Арше?
– Оставил его два месяца назад, по причине смерти дочери. Он уехал в Анжу вместе с супругой.
– Тебе-то это откуда известно?
– Дело в том, что мажордом барона д'Арше, Тибо Лепик, женат на одной из моих кузин, Анжелике Тартаро. Их-то, Тибо и Анжелику, барон и баронесса, уезжая, и оставили следить за домом.
– И этот дом меблирован?
– О!.. И роскошно меблирован, в этом я вам ручаюсь, госпожа графиня. Барон д'Арше – человек богатый.
– И ты думаешь, что Тибо Лепик согласится…
– Вам его сдать?.. Да я в этом уверен! Барон и баронесса вернутся в Париж не раньше чем через год, так что Тибо будет только рад заработать несколько пистолей… Впрочем, если и не будет – не страшно. Он мне кое-чем обязан.
– Довольно. Спустись и скажи, чтобы подготовили паланкин.
– Хорошо. Поедем на улицу Святого Стефана Греческого, госпожа графиня?
– Разумеется! И сейчас же.
Через час Тофана, сопровождаемая Тартаро, уже стучала в дверь особняка барона д'Арше. То было во всех отношениях великолепное жилище. И за неделю поисков Тофана не нашла бы лучшего. Обставленное роскошно и в то же время со вкусом. Украшенное садом, полным редких кустарников и цветов. Стоящее – в полном уединении, что и требовалось – в тени стен коллежа Монтегю. Настоящее любовное гнездышко! И, как и предполагал Тартаро, хранители этого гнездышка, ни секунды не колеблясь, предоставили его в полное распоряжение госпожи графини Гвидичелли.
Прежде всего потому, что не могли отказать кузену… И потом, графиня Гвидичелли проявила себя такой щедрой! О, она даже не торговалась! С нее запросили пятьдесят золотых экю за два месяца аренды, и она тут же выложила сто – за четыре месяца.
Елена Тофана жаждала удовольствий. Она надеялась, что ее связь с прекрасным неаполитанцем продлится как минимум до осени.
Было два часа, когда, решив все дела с Тибо Лепиком и его женой, графиня Гвидичелли покинула этот дом, где ей так не терпелось принять Карло Базаччо.
Снабженный письмом в адрес последнего, Тартаро в это время был уже на полпути к особняку д'Аджасета. Письмо это содержало следующие строки:
В четыре часа Тартаро вернулся с таким ответом:
