– Говори! Говори! Я тебя умоляю!.. Отвечай!.. Ты сказала, что любишь и любима… Как его зовут… того, кого ты любишь?
– Шевалье Карло Базаччо.
– Ах!..
При этом возгласе, вырвавшемся из груди старшей сестры, Жанна смертельно побледнела. Этот возглас открыл ей истину, тем не менее она все еще отказывалась во что-либо верить.
– Скажи же и ты имя того, кто увез тебя из монастыря!.. Ведь тебя увезли?.. Ты ведь поэтому вчера говорила, что нуждаешься в моем прощении?.. Назови его имя…
– Шевалье Карло Базаччо! – прошептала Екатерина.
– О, Боже!
Они снова кинулась друг другу в объятия. То, что должно было разъединить их, напротив, их соединило. Ведь они любили одного и того же! Один и тот же насмеялся над ними!..
Настала мучительная пауза, во время которой сестры плакали навзрыд…
– А ты не ошибаешься, Екатерина? – опомнилась наконец Жанна. – Наше предположение так ужасно, что сердце и разум невольно отказываются ему верить… Действительно ли шевалье Базаччо похитил тебя?.. Каков он собой?.. Сколько ему лет?.. Опиши мне его наружность в мельчайших подробностях.
Екатерина поспешила исполнить просьбу сестры: в ее сердце снова вспыхнул слабый луч надежды на то, что существуют
Но при первых же ее словах эта надежда улетучилась.
– Это он! Это он! – вздохнула Жанна и тут же вдруг перешла от горя к гневу.
– О! – промолвила она в ярости, грозя маленьким кулачком небу. – Подлец! Подлец!.. Но какую он может преследовать цель?.. Зачем мы лгали друг другу?.. Зачем нас обеих привезли в одно и то же место, где мы, конечно, должны были встретиться и объясниться?.. К чему все это?
– Увы! – простонала Екатерина. – Именно затем, вероятно, чтобы добиться того результата, которого он и достиг… Чтобы разорвать нам обеим душу!
– Но души обычно пытаются разорвать врагам, а мы ведь не причинили шевалье Базаччо ни малейшего зла…
– Если он ненавидит не лично нас, то, быть может, наших братьев, или даже отца! – догадалась Екатерина.
– Как бы то ни было, нам нужно отсюда бежать. Что ты на это скажешь?
– Да, да… Бежим!.. Бежим!
Сестры вскочили, чтобы исполнить свое намерение, но вот уже несколько минут – с тех самых пор, как они объединились – в обе комнаты, в которых они пребывали взаперти, поступал (уж и не знаем, через какие отверстия) резкий, но очень приятный аромат, этакая смесь мускуса и мирры, аромат, на который она сначала не обратили внимания…
Но едва они поднялись на ноги, как это вероломное испарение начало действовать, действовать внезапно и самым ужасным образом. Они зашатались, перед глазами все пошло кругом…
– Что это? – пробормотала Жанна, поднося руку к голове. – Я ничего не вижу… мне дурно…
– Я задыхаюсь!.. – пролепетала Екатерина.
Они тщетно попытались сделать несколько шагов; пол, казалось, уходил у них из-под ног.
– Боже! О Боже! – пробормотали они и, держась за руки, без чувств упали на паркет.
В тот вечер в особняке д’Аджасета маркиз Луиджи Альбрицци и его друг шевалье Карло Базаччо давали прощальный ужин на сорок персон для ведущих сеньоров двора короля Карла IX.
Вынужденные, по их заверениям, вскоре вернуться в Италию, Луиджи Альбрицци и Карло Базаччо пожелали в последний раз собрать под своей крышей, за дружеской трапезой, всех тех господ, которые столь любезно приняли их в Париже.
В восемь вечера в гостиных итальянцев уже собрался весь цвет французского дворянства. Они все там были: Таванны и Вильруа, Бираги и Гонди, Шиверни, Лианкуры… Были там и оба сына барона дез Адре: Рэймон де Бомон и его брат Людовик Ла Фретт.
Да и могло ли быть иначе? Могли ли эти сеньоры отказаться от любезного приглашения Луиджи Альбрицци и Карло Базаччо?
Расставаясь надолго, если и не навсегда, меньшее, что они могли сделать, это обменяться дружескими рукопожатиями за распитием пары-тройки бутылок старого вина.
Лишь один дворянин отсутствовал на празднике – граф Рудольф де Солерн, главный оруженосец ее величества королевы Елизаветы. Он тоже был приглашен, но в середине дня внезапное недомогание вынудило его прислать маркизу Альбрицци свои извинения.
Так, по крайней мере, Альбрицци объяснил это отсутствие гостям. Правда же состояла в том, что вроде бы как рассчитывая увидеть Рудольфа де Солерна, как и всех прочих, на этом ужине, Альбрицци был совершенно уверен, что тот не придет, так как накануне, отведя главного оруженосца в сторонку, сказал ему:
– Завтра вечером, после даваемого мною ужина, произойдет нечто такое, что вам видеть не следует, мой друг. Это вас бы расстроило, так что не приходите.
– Довольно! – без лишних возражений ответил Рудольф де Солерн, уверенный, что из уст Луиджи Альбрицци может исходить – для него – только добрый совет.
